— Такое чистое тело, — пробормотала она, — будто кто-то потратил время, чтобы стереть каждый след.
На мгновение она замерла, взгляд её скользнул по пробирке с образцом крови. Она знала, что там — больше, чем цифры и химия. Больше, чем клетки. Там была история. Финал. И, возможно, след руки, что этот финал ускорила.
Она сняла перчатку.
Палец дрогнул, но не от страха. Волнение — уже не враг. Оно стало спутником. Предвестником.
Коснулась стекла. Потом — губ.
Глаза закрылись.
Свет.
Белизна палаты ударила в лицо, будто она действительно очутилась внутри тела умершего. Всё выглядело стерильным, чужим. Алекс Уайт лежал на спине, грудь едва поднималась. Он не спал. Он делал вид, что спит.
Дверь.
Звук мягкий, как шелест занавеса. Кто-то входит.
Мужчина. В маске. Или в тени — лица всё равно не разглядеть. Запах — острый, странно химический. Что-то синтетическое, непривычное для больницы. Он подходит. Не говорит ни слова. Только достаёт ампулу. Игла.
Алекс хочет обернуться — но не может. Лежит. Как парализованный.
Шприц касается вены. Тонкое давление. Вливание.
Сначала — тепло. Затем — пустота.
Тело ещё дышит. Но сознание уже не здесь.
И последнее, что ощущает Алекс — это не страх. Это... обида.
Он хотел ещё что-то сказать. Что-то доказать.
Но не успел.
Щелчок.
Тьма.
Рут распахнула глаза. Лёгкие в панике искали воздух. Она судорожно опёрлась на край стола, пальцы впились в металл.
Несколько секунд — и дыхание стабилизировалось. Мир вернулся. Холодный. Серый. Безжалостно настоящий.
Гленн, стоявший рядом, уже не спрашивал, что она видела. Он просто смотрел. Спокойно. Почти бережно.
— Это не было сном, — выдохнула коронер, убирая с лица непослушные пряди. — Он всё понимал. До последнего момента. И не мог ничего сделать.
— Ты видела лицо? - детектив прищурился, будто пытался прочитать мысли Уилсон.
— Нет. Оно было... размыто. Будто сам Алекс не успел его разглядеть. Но запах. Я могу его описать. И он совпадает с тем, что ты нашёл в палате. Остатки растворителя, нейтрализованного запаха хлора. Что-то промышленное.
Гленн кивнул, доставая телефон.
— Я проверю, какие препараты могли оставить такой след. Поищу совпадения. А ты... - Риттер сделал паузу. — Отдохни. Твоё сердце не железное.
— Моё сердце теперь не только моё, — тихо ответила она, смотря на тело. — Оно помнит чужие смерти.
Позже, одна в кабинете, Рут открыла блокнот. Написала:
Алекс Уайт. Видел смерть. Чувствовал её. Не сопротивлялся — не мог. Но не смирился. Его убили, как выключают свет. Почти нежно. И в этом — самое страшное.
Внизу страницы — новый символ. Едва заметный. Как будто просачивался сквозь бумагу сам.
— Ещё один, - Прошептала Уилсон и провела пальцем по чернилам.
Морг затих. Остались только ровное гудение вентиляции, капли в трубах и слабый свет настольной лампы. Всё вокруг словно на миг позволило выдохнуть.
Рут, сняв халат и облокотившись на спинку кушетки, набрала номер. Телефон гуднул всего раз.
— О, живая легенда загробного фронта! — весело отозвалась Кора.
Рут устало улыбнулась:
— Привет, Кора. Слушай, у тебя родители уже уехали?
— Ага, почти... То есть нет. Короче, они внезапно передумали и решили остаться ещё на пару дней. Мама заявила, что «в городе весна только начинается, а дома — грязь и сырость». Так что я снова на территории взрослых.
— Поняла, — кивнула Рут, хотя Кора её, конечно, не видела. — Буду спать на работе, как обычно.
— Извини, коронер мой ненаглядный! — в голосе Коры звучала искренняя и немного театральная жалость. — Но когда они всё-таки отчалят — обещаю, я отмою диван, сварю кофе и включу тебе глупый сериал, который ты будешь ненавидеть, но всё равно смотреть.
— Ты страшный человек, — хмыкнула Рут. — Ладно. Отбой. Спокойной ночи, обладательница комфортной жизни.
— Сладких кошмаров, королева морга!
Связь оборвалась. Рут медленно положила телефон на тумбочку и выключила лампу. В темноте комнату наполнила тишина — не гнетущая, а почти домашняя. Укуталась в плед, устроилась на узкой кушетке, повернулась на бок.
Весна за окном всё ещё пряталась в серых сумерках, но здесь, в подвале, где жили только сны и мёртвые, она не имела значения.
Глаза закрылись сами собой. И, впервые за долгое время, Рут позволила себе не думать. Просто быть. Просто уснуть.
Глава 10
Ночь прошла на удивление спокойно. Ни тревожных снов, ни чужих голосов в темноте, ни пробуждений в холодном поту. Рут спала глубоко и, казалось бы, безмятежно. Но когда утром она взглянула в зеркало, лицо выдало правду: даже самый ровный сон не может смыть усталость, въевшуюся в кожу и затаившуюся в уголках глаз. Она выглядела бледной, будто кто-то чуть-чуть стёр её изнутри ластиком, оставив только внешнюю оболочку.