Он улыбнулся, не отвечая.
— Секретов у нас много, — сказал он. — Но сейчас важнее другое. Нам нужно понять, кто следующий. И где искать. У нас есть списки старых исчезновений, совпадения по датам, обрывки имён. Нужно разложить всё по порядку. Тогда, возможно, проявится логика.
Девушка кивнула, встала и подошла к полке с бумагами, что они приволокли из архива. Сняла один из тетрадных журналов, раскрыла на середине и вернулась за стол.
— Завтра утром я перерою медицинские архивы. Сравню найденные имена с базой погибших. Посмотрим, у кого из них была странная причина смерти. Или не было причины вообще. Может в анамнезе будут совпадения, — коронер зажмурилась и распахнула глаза, чтобы сфокусировать туманное от усталости зрение.
— А я прослежу за теми, кто связан с церковью, — Гленн поднялся со стула и подошёл к подруге. — Кто служил, кто приходил. Особенно тех, кто остался в тени. Служители, диаконы, невинные старушки — те, кого легко не заметить.
— Значит, у нас — план, — заговорщически произнесла Уилсон.
— Или начало конца, — усмехнулся детектив, и эта усмешка не касалась глаз.
Рут слегка улыбнулась в ответ, но в глубине души чувствовала холод. Они углублялись во тьму. И даже если вместе — никто не обещал, что выйдут обратно.
Глава 15
Утро выдалось серым, с низкими облаками, нависшими над городом, словно тяжелая крышка над закипающим котлом. Свет, пробивающийся сквозь окна дома Гленна, был блеклым и рассеянным, как будто сам день ещё не решился — наступать ему окончательно или дать городу повариться в собственном напряжении.
Рут сидела за кухонным столом с чашкой недопитого чая, обхватив её ладонями так, будто могла выжать из фарфора хоть какое-то тепло. За окном шелестела редкая морось, и её мелкий стук по подоконнику действовал убаюкивающе, но в голове стоял чёткий гул — от мыслей, от слов, произнесённых накануне ночью, от груза, который теперь лежал на ней.
Напротив сидел Гленн, уже одетый и собранный, сосредоточенно завязывая шнурки. Его движения были отточенными, но в них читалось напряжение — не то, которое бывает перед бегом, а то, что держит человека в готовности к неизвестному. Он молчал, но в этом молчании таилась не равнодушная тишина, а скорее тяжёлая необходимость подбирать слова.
— Ты уверен, что это хорошая идея? — наконец заговорила Рут, положив чашку на стол и пристально взглянув на него.
Гленн поднял глаза, и Рут, как всегда, поразило, насколько в его взгляде смешивались усталость и холодная решимость.
— У нас нет хороших идей, — ответил он спокойно. — Только необходимые. Мы не можем сидеть сложа руки, зная, что за этим культом стоит не просто безумие. Это система. Это структура. Они укоренились слишком глубоко.
— Звучишь, как человек, который знает, о чём говорит, — заметила она, прищурившись.
Он усмехнулся, но не ответил. В этой усмешке было что-то почти жестокое — не к ней, а к себе, к своей памяти, к тому, что ему приходилось видеть.
— Что ты собираешься делать в церкви? — спросила Рут, допивая чай, уже остывший и горький.
— Понаблюдать, — коротко сказал Гленн. — Просто понаблюдать. Вчера ты сказала, что в морг привезли девушку после «очищения», и её мать говорила о священнике. Если эта церковь как-то связана с культом, то они проявят себя. Даже если ничего не произойдёт, я хотя бы пойму, кто ходит туда, как они себя ведут, с кем общаются. А ты?
Рут помолчала, закусив губу. Она давно думала о следующем шаге и знала, что путь пролегает через бумаги.
— Я пойду в архив медицинской документации, — ответила она наконец. — Попробую найти закономерности. Может быть, были и другие случаи похожей смерти до Делайлы — внезапные остановки сердца, странные следы на теле, кровь без явных травм… Всё, что покажется странным. Если они экспериментировали, я должна это увидеть. Это может дать нам хронологию. Или хотя бы направление.
— Ты сможешь туда попасть?
— Если буду выглядеть, как будто я просто дополняю данные для отчёта патологоанатома — вполне. У меня есть удостоверение и всё такое. Тем более, я там уже бывала — даже помогала сортировать старые дела. Знаю, где чего искать.
Гленн кивнул. Его пальцы постучали по столу — не от нетерпения, а будто от внутренней тревоги, которая искала выход хотя бы через ритм.
— Будь осторожна. Эти люди… Они не думают как мы. Не чувствуют, как мы. Если ты вдруг заметишь, что кто-то проявляет интерес — не задерживайся. Уходи.
— А если заинтересуюсь я? — фыркнула Рут. — И не смогу отвести глаз?
— Тогда знай, что я найду тебя, — Гленн посмотрел на неё серьёзно, даже жёстко. — И вытащу.