Рут выпрямилась, обойдя стол, и внимательно осмотрела окружающее. Металлический лоток с инструментами сдвинут вбок, пинцет лежит под другим углом, словно кто-то пользовался им и не постарался вернуть на место. Но это не она.
— Чёрт… — выдохнула Уилсон, засовывая руки в карманы халата и сделав круг по комнате.
Рут опустилась на корточки рядом с телом, всматриваясь в руку Джессики. На сгибе локтя — свежий след от иглы. Почти незаметный, но всё же она увидела. Этого не было вчера. Она проверяла всё тело, заносила каждый прокол в журнал. Но это было что-то новое. Девушка медленно встала, не отрывая взгляда от тела.
— Кто-то был здесь. Кто-то, кто имел ключ. Или знал, как обойти замки… — Она говорила вслух, привычно фиксируя мысли, как будто от этого становилось легче.
Дрожь прошла по спине. Не страх, скорее холодная ясность. Прямо в препарировочной, где всегда царил порядок, кто-то оставил едва заметный след — и этот след говорил: ты не одна. Кто-то работает параллельно. Кто-то, кому не нужны отчёты. Кто-то, кто ищет другое.
Она бросила последний взгляд на тело Джессики, затем выключила свет и вышла, чувствуя, как с каждым шагом внутри всё сильнее нарастает тревога. Рабочий день окончился, не успев начаться. Пусть Рут и получит выговор за то, что не явилась на рабочее место, зато останется невредимой. Во всяком случае, так ей казалось.
Вернувшись домой, Уилсон почувствовала резкий контраст. Тишина здесь была другой — не спокойной, а настороженной. Она закрыла за собой дверь и, не раздеваясь, прошла на кухню. Пальцы нервно обвили ручку чайника. Всё выглядело как обычно, но ощущение внутреннего смещения оставалось.
На столе, у окна, лежал лист бумаги. Она замерла. Сердце пропустило удар. Бумага была сложена вдвое, без конверта, без адресата. Кора не стала бы оставлять бумажные послания, а просто написала бы СМС. Но кроме неё было некому.
— Не может быть, — голос хрипел от волнения, подходя ближе и вытянув руку.
Рут развернула лист. Пальцы дрожали. На белой бумаге — всего одна фраза, напечатанная чёрными буквами:
«Ты видишь то, что не должна».
Слова будто обожгли кожу.
Девушка медленно села на край стола, бумага дрожала в руках. Она приложила её к лицу, вдохнула. Ни запаха. Ни пота, ни духов, ни табака. Только стерильная пустота.
— Это уже не совпадение. Хрень какая-то, — коронер бегала глазами по комнате, доставая из кармана телефон.
Пальцы чуть дрожали, когда она набирала номер.
Гленн снял почти сразу.
— Кто-то был в морге, — сказала Рут вместо приветствия, сжав пальцами край стола, как будто удерживалась, чтобы не упасть. — И, похоже, кто-то был у меня дома.
— Стоп. Что случилось? — Гленн замолчал на полуслове. Было слышно, как он встаёт, отодвигая что-то с глухим стуком.
— Тело Джессики. Сдвинута бирка. След от новой иглы. Инструменты тронуты. Простыня — не так уложена. Это не я. Я точно помню. А потом… — Она встала, прошлась по кухне взад-вперёд, сквозь сжатые зубы добавила: — У себя дома нашла записку. На столе. «Ты видишь то, что не должна».
— Это… серьёзно. — Он замолчал, будто подбирая слова, а затем резко сказал: — Я проверю камеры. Но если они были внутри — значит, это кто-то, кто умеет обходить защиту. Или… кто давно среди сотрудников.
— Я же говорила, никто не охраняет морг. Только старая камера в коридоре и та, которая на складе, — она отбивала пальцами по столешнице торопливый ритм, будто пытаясь заглушить барабанящий в висках стук сердца.
— Я знаю. — Он зарычал почти беззвучно, а потом добавил: — Послушай. Хватит. Ты переезжаешь ко мне.
— Что? — Рут подошла к окну, нервозно сжав пальцами занавеску.
— Ты слышала. Собери вещи. Всё, что важно — документы, ноут, одежду. Приезжай сейчас, не задерживайся. Я тоже сейчас поеду в сторону дома. Если они решили тебя запугать, это значит, что ты им мешаешь. А значит, нам нужно быть рядом.
— Я справлюсь, — возразила она, но уже неуверенно, прижав лоб к стеклу.
— Рут, — голос Гленна стал ниже. — Кто-то уже лазит по трупам и в твоей квартире. Ты правда хочешь провести эту ночь дома или в кабинете? После того, что ты видела?
— Хорошо, — Уилсон медленно выдохнула. — Полчаса, и я у тебя.
— Только запри сейчас двери на всякий случай. Дважды, так сложнее взломать, — голос мужчины был обеспокоенным.
— Уже заперла, — на этих словах звонок прервался. Она посмотрела на записку, всё ещё лежащую на столе. Потом подняла её, аккуратно сложила и сунула в сумку. — И возьму это с собой.