— Там был Тейт, — девушка резко выпрямилась.
— Именно. Он стоял перед алтарём и говорил: «Прости меня». Как будто раскаивался. Как будто он был частью чего-то раньше. А потом нарушил правила.
Рут закрыла рот рукой, пальцы касались губ, но дыхание всё равно было слышно — резкое, шумное. Она вспомнила: факел. Синий огонь, символ, пульсирующий свет.
— Этот символ… — прошептала она. — Он был на плече фигуры. Вышит. Как знак.
Гленн кивнул.
— Тот же символ, что мы нашли в архивных документах. Я поднял одну из ранних записей — указывалось, что в монастыре, при котором жил Тейт, раньше действовало неофициальное братство. Не признанное церковью. Их называли «Очищающие». Дальше — пусто. Только слухи и журналистские сплетни.
— Значит, он не ушёл из этого ордена, — тихо сказала Уилсон. — Он остался. Или вернулся. Или… его заставили?
— В любом случае, — Гленн посмотрел на неё прямо, — Теперь ты знаешь, с кем работала. Его кровь у нас есть?
— Осталась проба. Я тогда взяла образец для повторного теста. Он в холодильнике. Хочешь, чтобы я…
Он кивнул, не дожидаясь окончания фразы.
— Мы должны узнать, что он видел. Что он чувствовал. Может, это даст нам имя. След. Хоть что-то.
Рут на секунду замерла, будто снова ощутила во рту металлический привкус крови. Она не хотела больше этого. Не хотела пить, даже ради правды. Но знала: выбора нет.
— Тогда едем в морг, — произнесла она, поднимаясь. — Надеюсь, кровь ещё пригодна.
Гленн молча встал, взял куртку с кресла и направился к двери. Рут последовала за ним. Их шаги затерялись в тишине ночи.
Морг встретил их привычной глухой тишиной. Даже вентиляция, казалось, шумела куда слабее обычного. Белые лампы под потолком резали зрение, и Рут, войдя первой, машинально надела перчатки, будто это был не рабочий вечер, а обычный день.
— Сейчас найду нужную пробирку, — бросила она, не глядя на Гленна, направляясь к нужному холодильному шкафу.
Металл лязгнул, выдвинулся туго. Изнутри тянуло холодом. Тело Тейта Брауна уже было передано монастырю, поэтому попыток увидеть что-то стоящее было немного. Хотя, повторный осмотр не требовался, всё и так было знакомо коронеру до деталей — она сама проводила вскрытие несколько дней назад. Шестьдесят лет, почти не имел семьи, жил один в старом доме при монастыре. Сердечный приступ. Единственное странное — ожог на шее. Чёткий, круглый след, будто от нагретого кованого железа. Следствие не увидело в этом ничего криминального — решили, что мог случайно приложиться к старому медальону или обогревателю, а потом просто уйти в приступе деменции в неизвестном направлении. Но теперь, после находок в архиве, это казалось слишком удобным.
Детектив Риттер подошёл ближе, молча наблюдая, как Рут склонилась над телом. Её лицо было спокойным, собранным, но пальцы чуть дрожали, когда она взяла пробирку с сохранённым образцом крови Тейта.
— Уверена? — тихо спросил он.
— Я уже делала это. Не раз, — ответила она. Сделала вдох и, не давая себе времени передумать, поднесла пробирку к губам.
Вкус был тяжёлым, металлическим. Сначала — ничего. Пустота, раздражение, желание сразу всё выплюнуть. А потом — как будто дверь приоткрылась. Узкая щель в чужой памяти.
Каменная комната. Мрачная, влажная. Никаких свечей, только слабый свет, будто от аварийной лампы. Стены — голые, только старая тряпка на полу. Тейт сидит, сгорбившись, рубашка расстёгнута, грудь подрагивает от неровного дыхания.
Вокруг него — тени. Мужчины? Женщины? Трудно сказать. Они молчат. Кто-то, стоящий рядом, говорит глухо:
— Он согрешил. Он отвернулся от Арло. Но пришёл за очищением.
Тейт сжимает руки в коленях, шепчет:
— Я не хотел. Я просто… я боялся.
Тишина в ответ. Один из стоящих наклоняется. В руке — металлический предмет, будто кованый круглый символ, нагретый добела. Он почти касается шеи Тейта. Тот едва вздрагивает, но не отступает.
— Очисти меня, — шепчет он. — Очисти, ради имени его… ради Арло.
Металл прикасается к коже. Запах горелого мяса. Тейт закрывает глаза. И в следующий миг — обрыв. Сердце. Боль. И тьма.
Рут резко выпрямилась, опершись на стол. Веки дёрнулись, в висках билось тяжело, будто сама прошла через всё это.
— Что ты видела? — Гленн тут же оказался рядом. Он говорил сдержанно, но голос выдал тревогу.