— Ай-ай. Кто-то явно всё ещё помнит. Не знал, что ты хранишь такие вещи в формалине. Думал, мы давно вычеркнули всё это.
Рут подошла к шкафчику, достала перчатки и медленно, методично натягивала их, будто специально давая себе время, чтобы не бросить в него скальпель.
— Я вычеркнула, — ответила она спокойно. — Просто память у меня не как у золотой рыбки. Ирония в том, что ты тоже вроде бы коп — но с личными ошибками обращаешься как с уликами: либо теряешь, либо забываешь в машине.
Харрис подошёл ближе, небрежно присев на край стола, сдвинув с него журнал вскрытий. Тот глухо хлопнул на полу, но он даже не взглянул.
— Ладно, заслужил. Признаю. Был дерьмом. Но, Рут, ты сама изменилась. Ходишь, как привидение. Говоришь — ещё реже. Работаешь… с ним.
Рут слегка повернулась, вопросительно глядя на него. Тон у неё был ледяной, но удивлённо-насмешливый:
— С кем, прости?
— Ну, с этим… Риттером. Он тут как-то прочно укоренился. Со старым начальником дружбу водит. Ходит, молчит, суёт нос в дела, в которых его никто не просил участвовать. А ты, между прочим, раньше работала со мной. А теперь… даже не отвечаешь на сообщения, — Нейтан сложил руки на груди.
Она фыркнула, отвернувшись и доставая папки с делами.
— Серьёзно? Ты ворвался в морг, чтобы пожаловаться, что я не пишу тебе СМС-ки? О, Харрис, какое падение. Даже не знаю, что грустнее — ты или твои методы наблюдения.
Харрис криво усмехнулся, подойдя ближе, но тон его стал мягче, как будто ему всё же не по себе.
— Я просто беспокоюсь. Ты похудела. Стала… не знаю… холоднее. Я не прошу ничего. Просто скажи, что всё в порядке, и я уйду.
Рут повернулась, сложив руки на груди. Её губы чуть дрогнули в намёке на улыбку, но глаза оставались холодными:
— Всё в порядке, Нейтан. Я просто достигла той фазы жизни, где вместо сладкого ем сарказм, а вместо поддержки — тишину. Очень полезная диета, между прочим. Рекомендую.
Он ухмыльнулся, на секунду растерявшись, но ответил в том же духе:
— Сарказмом, говоришь, питаешься? Тогда Риттер должен быть тебе гурманским обедом. Он ведь точно не душка.
— Ну может он не самый откровенный собеседник, зато умеет слушать, — ответила Рут, подбирая с пола журнал и небрежно листая. — И не сбегает к практикантке, когда у нас кончается веселье на работе.
Харрис вздохнул и шагнул к двери, но не сразу. Постоял, словно что-то хотел добавить, но передумал. Уже взялся за ручку, как дверь приоткрылась — тихо, с характерным щелчком.
Он едва не столкнулся с высоким мужчиной, чей взгляд был сдержанным, почти равнодушным.
— Осторожно, — спокойно произнёс Гленн, делая шаг назад, чтобы пропустить.
Нейтан на секунду замер, затем посмотрел на коронера и с какой-то странной смесью иронии и усталости произнёс:
— Ну, теперь всё ясно. Удачи, Уилсон. Надеюсь, он хотя бы не шутит хуже меня, — мужчина ушёл, не хлопнув дверью, но оставив за собой уже привычный запах парфюма и недосказанности.
Рут молча посмотрела ему вслед, затем, не оборачиваясь к Риттеру, произнесла:
— Ну вот. Один пришёл пожаловаться. Второй наверняка с новостями. Удиви меня.
Гленн закрыл за собой дверь морга, и тишина вновь воцарилась, как плотное одеяло. Он бросил взгляд на Рут — та стояла у холодильного шкафа, будто не заметив его появления, в пол-оборота, с руками, опущенными вдоль тела, и каким-то странным выражением в глазах: не то раздражение, не то усталость.
— Он часто так заходит? — спросил Гленн, чуть кивнув в сторону уже ушедшего Харриса.
— Слишком часто, как для человека, который три месяца назад назвал наши отношения «не тем, чего он хочет», а потом сбежал к девочке на стажировке, — отозвалась Рут с лёгким отстранённым ехидством, всё ещё не поворачиваясь. — Теперь вот, похоже, хочет отчёт по каждому моему движению.
— Думаешь, он всё ещё… — начал было Гленн, но осёкся, не найдя подходящего слова.
Рут чуть склонила голову, разглядывая жёлтое пятно на кафельной плитке у двери.
— Нет. Думаю, он не умеет отпускать. Он не хочет возвращать, он просто не выносит, что теперь у меня есть жизнь без него. Особенно если в этой жизни есть кто-то вроде тебя.
Гленн немного склонил голову, но воздержался от реплики. Вместо этого он подошёл к каталке, на которую Рут закинула тонкое одеяло — под ним угадывался силуэт тела, только что вернувшегося из лаборатории. Она уловила его взгляд и коротко пояснила:
— Один из тех, кого они называли «очищенными». Я нашла кровь на его одежде. Остатки. Я попробовала.