— Почти всё. Остальное — от монастыря. Я дал одному бывшему брату бутылку хорошего бурбона, и он разрешил мне покопаться в их записях. Они, конечно, уверяют, что не хранят ничего, кроме религиозных журналов, но кое-что осталось.
— Религиозные журналы? — Рут усмехнулась. — Вряд ли Арло Кей оставил там заметку: «Сегодня очищали третьего. Надо купить свечей».
— А вот смотри, — Гленн вытянул откуда-то из стопки жёлтую папку с облупившейся обложкой. — Архив городского психиатрического диспансера. Неофициальная копия.
Он протянул ей лист, и Рут внимательно прочла:
«Кей, Арло Самуэль. Мужчина, 43 года. Обвинение в распространении религиозного экстремизма и ритуальном насилии. Арестован в 1998 году. Отправлен на обследование. Заключение: острое шизофреническое расстройство, мания мессианства. Переведён в специализированное учреждение.»
— Стандартный способ избавиться от слишком странного преступника, — мрачно прокомментировал детектив. — Не судить, не раздувать скандал, просто признать больным и запереть.
— А потом?.. — Уилсон перевернула лист.
— А потом — выпустили. Через два года. Без объяснений. Указано, что «реабилитирован». И всё.
Она подняла глаза.
— Как можно реабилитировать человека с манией мессианства? Они что, просто так отпустили его обратно в город?
— Либо кто-то прикрыл его сверху, либо… — он запнулся, — Либо культ так и не умер. Его вытащили свои.
— В любом случае, — Рут достала из папки ещё один документ, — имя «Арло» не случайно всплыло в моей голове. Он действительно существовал. Возможно, до сих пор существует.
— Смотри, это старая газетная вырезка. 1997-й, «Гордон Дейли». — Гленн развернул хрупкий лист, и по нему пробежала сеть трещинок. — Репортаж о «духовном собрании» в предместьях. Фото сделано издалека, но…
Коронер придвинулась ближе. На чёрно-белом снимке толпа людей стояла в полукруге вокруг импровизированного алтаря. В центре — человек в длинной одежде, лицо не различимо из-за зернистости.
— Дай лупу, — попросила Рут. Гленн вытащил из ящика настольной лампы увеличительное стекло.
Она медленно подвинулась ближе к снимку, склонилась, щурясь. В кадре, у самого края, едва различим — силуэт мужчины в капюшоне, повернувшегося почти в фас. Лицо в тени, но линия подбородка, впалые щёки, глубоко посаженные глаза — всё заставляло сердце сжаться.
— Это он, — прошептала она. — Этот человек был в моём видении. Он стоял перед тем, кого «очищали». Он произносил имя Арло.
Гленн наклонился рядом. Несколько секунд они молча рассматривали изображение, как будто ожидали, что оно оживёт.
— Если это правда… — медленно произнёс он, — то Арло Кей жив. И не просто жив, а активен. Он снова собирает вокруг себя последователей. Может, он и не прекращал никогда.
Рут выпрямилась, держась рукой за висок.
— Тогда все эти смерти — это не случайные ритуалы. Это возвращение. Он снова очищает.
— И Делайла…
— Могла знать его. — Она чуть повысила голос. — Может, даже следила за ним. Может, пыталась остановить. Или… была частью этого. А потом что-то пошло не так.
Они обменялись тревожными взглядами.
— Значит, — подвёл итог Риттер. — У нас есть имя. Есть лицо. И есть фото.
— Только этого недостаточно, чтобы доказать хоть что-то, — Рут встала, подошла к окну, отдёрнула штору. — Мы не можем идти в полицию с ксерокопиями и догадками.
— Тогда мы пойдём дальше сами, — сказал Гленн, поднимаясь. — В следующий раз — не по следам, а по самому культу. Нужно найти тех, кто мог быть его частью в прошлом. Последователей. Символику. Всё.
— Я начну с больницы, где его держали. Если они его выпустили, должна быть бумага. Подпись. Имя врача, — коронер всё ещё всматривалась в темноту за окном.
— А я займусь церковными регистрами. Может, кто-то из его «учеников» всё ещё на виду, — мужчина устало потянулся и подошёл к плите, зажигая огонь и ставя чайник.
Они замолчали. Тишина в доме вновь сгустилась, только теперь она была не уставшей, как после работы, а напряжённой, тревожной. Спустя время Рут снова взяла фото, тщательно осмотрела и, не найдя ничего нового, вложила его в отдельную папку, пометив красной закладкой.
— Не отпускает, да? — спросил Гленн.
— Нет. — Она закрыла папку и чуть сжала её пальцами. — Он не призрак. Он — человек. И если он жив… значит, у нас мало времени, чтобы предотвратить следующую смерть.
Утро встречало молодых людей белыми стенами, запахом спирта и чего-то неприятного. Больница, как и большинство подобных заведений, выглядела одновременно обветшалой и равнодушной. Побелка на стенах шелушилась, резкий запах дезинфекции бил в нос, а в воздухе стоял какой-то тусклый, застоявшийся звук — то ли от капающего где-то крана, то ли от шагов, гулко теряющихся в пустоте длинных коридоров.