Рут провела вскрытие быстро, почти механически, словно боялась затянуть. Пальцы дрожали, когда она брала пробу крови. Осталась последняя вещь — её часть. Её проклятый, мучительный «дар».
Она сидела, опершись локтями о край стола, пробирка в руках дрожала. Рядом — пустой блокнот, ручка, чистая салфетка. Всё как всегда. Только сердце билось где-то в горле. Слишком много мыслей. Слишком много теней. После признания Гленна всё казалось зыбким. Её жизнь будто трещала — как лёд под ногами в весеннем лесу: шаг влево — и ты провалишься в ледяную тьму.
Коронер выдохнула и, не давая себе времени на сомнения, коснулась пробирки губами.
Сначала — ничего. Только металлический привкус, холодный и липкий. Затем, как всегда, темнота. И голос. И свет — резкий, чужой, дрожащий, как факел в пещере.
Вспышка.
Она больше не в морге.
Она стоит… в круге.
Вокруг — фигуры. Высокие, нереальные, закутанные в капюшоны. Их лица скрыты, но от них веет чем-то жутким, древним. Кто-то держит факел, пламя колышется от ветра, от пения. Да, они поют. Тягуче, на незнакомом языке, где звуки словно рассекают воздух. Мелодия завораживает, тянет, пробирается под кожу.
В центре круга — подросток. Его руки связаны, он стоит на коленях. Голова опущена. Дыхание рваное.
— Она уже среди нас, — говорит кто-то из тени. Голос старческий, сиплый, и от этих слов пробегает дрожь.
— Она несёт дар, — отвечает другой.
— Она открывает путь, — вторят остальные, как эхом.
— Её кровь — ключ.
Рут чувствует, как сердце сжимается. Это не про мальчика. Это про неё. Про её вкус, её способность. Про то, что они искали. Что хотели пробудить. Или уничтожить.
Один из капюшонов поворачивается, и в следующую секунду она чувствует, что на неё смотрят. Сквозь пространство. Сквозь память. Сквозь саму смерть.
— Она нас слышит.
Уилсон дёрнулась, как от удара током. Видение оборвалось резко, с оглушающей тишиной. Воздух морга показался слишком плотным, комната — тесной. Она упёрлась руками в стол, пытаясь отдышаться. Губы жгло. Кровь на языке уже успела высохнуть, но привкус — мерзкий, солоноватый — остался.
Рядом заскрипел холодильник. Обычный звук. Обычное помещение. Но страх не уходил.
— «Её кровь — ключ»… — прошептала девушка, вторя видению.
Они знали. Они следили. Возможно, с самого начала. Не просто убийства, не просто обряды. Они ждали. Искали.
Её.
Культ либо хочет её, либо боится. Или — и то, и другое.
Рут взглянула на тело подростка. Глаза его были полузакрыты, будто он до сих пор слышит ту песню.
— Прости, — тихо сказала она и встала.
Ей нужно было найти Гленна. Срочно.
Детектив открыл дверь почти сразу, как она постучала. Было раннее утро, серое и невыразительное, но в коридоре полицейского участка пахло дешёвым кофе и бумагой. Его лицо в тусклом свете лампы казалось уставшим, будто он провёл ночь без сна — возможно, так и было.
— Ты бледная, — сказал он вместо приветствия, кивая в сторону её лица. — Ещё бледнее, чем обычно.
— Спасибо, ты просто кладезь такта, — буркнула Рут, проходя внутрь.
Кабинет был всё ещё наполовину не обжит. На столе — только стопка дел, ноутбук и кофейная кружка с логотипом какого-то туристического лагеря. Окно распахнуто — чтобы выветрить запахи гари и антисептика, всё ещё тянущиеся за ними после пожара. Пиджак Гленна висел на спинке стула. Он всё ещё периодически морщился от боли — рана на руке не заживала, и даже его нечеловеческая регенерация не справлялась мгновенно.
— Что случилось? — спросил он, когда она молча опустилась на стул напротив. Его голос был напряжённым, но спокойным.
Рут долго не отвечала. Сидела, сложив руки, и смотрела на свои перчатки, всё ещё пахнущие латексом.
— Я попробовала кровь… подростка. Того, которого вчера нашли у карьера, — наконец сказала она.
— И?
— Видение. Сильное. Жуткое. Они… там были. Люди в капюшонах. Культ. Ритуал. Свечи, песнопения, что-то, что невозможно пересказать словами, — девушка шумно сглотнула. — Один из них говорил: «Она должна быть среди нас». И ещё: «Она открывает путь». Они говорили обо мне, Гленн. Это не паранойя. Это прямой посыл.
Он не ответил сразу. Встал, отошёл к окну. Взгляд его был застывшим, как у человека, который услышал подтверждение самого страшного из своих предположений.
— Значит, они знали. Чувствовали. Искали. Не просто жертвы. Не просто ритуалы. Ты им нужна, они могут так привлекать твоё внимание.