— Мы не бессмертны, Рут, — голос детектива прозвучал жёстко, но в глазах читалось беспокойство. — Даже я. А ты — тем более.
— Спасибо за напоминание, — отрезала девушка, глаза вспыхнули. — Может, ещё табличку повесим на спину: «Хрупкая, не трогать без перчаток»?
— Я не это имел в виду. Я просто не хочу, чтобы ты… — Он осёкся. Вздохнул. — Чёрт, да, именно это я и имел. Не хочу, чтобы ты туда лезла. Потому что ты важнее этого расследования. Потому что если ты исчезнешь — у нас вообще ничего не останется.
Рут шагнула ближе. В голосе её была усталость, натянутая, как струна.
— Я не важнее. Я — часть всего этого. Они видят меня. Они уже говорят обо мне. В крови. В ритуалах. Они называют меня ключом, дверью… чем угодно. Это не просто дело, Гленн. Это я. Это обо мне. Это на меня идёт охота!
— Именно поэтому ты не должна туда идти одна, — зло прошипел детектив. — Это не игра. Они убивают. Изощрённо. Без сожаления. Делайла…
Он не договорил. Имя Делайлы повисло в воздухе, как будто воздух в кабинете стал тяжелее.
— Делайла умерла, — сказала Рут, глядя ему в глаза. — И ты всё ещё винишь себя.
— Потому что я должен был быть рядом! — взорвался Гленн, срываясь на крик. — Потому что если бы я знал, что она ввязалась в это… если бы она сказала хоть слово…
— Так вот скажи теперь, что хочешь, чтобы и я молчала?
Риттер отшатнулся, как будто она ударила его. Рут повернулась к окну. На стекле отражалась её фигура — бледная, уставшая, слишком взрослая для двадцати пяти.
— Ты не можешь всё время бояться за меня. Я не ребёнок. Я выбрала это. Я иду туда — хочешь ты этого или нет.
— Значит, ты решила, что знаешь всё лучше всех?
— Нет. Я просто устала от того, что ты видишь во мне только жертву.
Он сжал кулаки, потом резко выдохнул, опуская руки.
— Тогда иди. Но если что-то случится — я буду рядом. Хоть из тени. Хоть за твоей спиной.
— Как и всегда, — бросила она и вышла, не оборачиваясь.
Дверь захлопнулась глухо, и Гленн остался один, снова среди досье, кофе, и холодных, слишком правдивых слов.
Глава 23
Морг был пуст. День выдался длинным и вязким, как кровь на холодном лезвии. За окнами уже опускался вечер, серый и влажный, с налётом тумана, будто сам воздух знал, куда собиралась Рут. В помещении пахло санитайзером и запоздалым кофе, на столе лежала сумка — внутри фонарь, перчатки, флешки, старый нож, который она зачем-то прихватила из шкафчика вскрытий. Привычные движения — проверить батарейки, застегнуть молнию, снять халат — давались с трудом, как будто кто-то незримо давил на плечи.
Рут всё делала молча, с той сосредоточенной яростью, которая приходит на смену измождённости. Голова гудела. В висках стучало.
— Ты всё-таки едешь, — раздался голос от двери.
Она даже не вздрогнула. Просто обернулась и встретилась с глазами Гленна. Он стоял, как всегда, бесшумно, в тени дверного косяка, руки в карманах. Сигнал — разговор будет долгим.
— Конечно, — ответила она. — Я сказала, что поеду.
Он вошёл медленно, будто подходил к дикому зверю, который может броситься в любую секунду.
— Ты злишься. Ты не выспалась. Ты на пределе, и всё равно лезешь в эпицентр.
— Спасибо, доктор. У тебя теперь и медицинская лицензия? — устало бросила Рут, застёгивая пальто. — Или это чисто вампирская интуиция?
Гленн не улыбнулся. Он знал, когда шутки неуместны.
— Просто не понимаю, зачем тебе делать это в одиночку.
— Потому что, если я снова скажу «пошли вдвоём», ты предложишь взять группу, вызвать подкрепление, устроить цирк. Мы потеряем возможность застать их врасплох! Потеряем всё!
— А если ты туда придёшь, а там… — Он замолчал, подбирая слово, — Всё?
Она повернулась к нему. В глазах — раздражение, на грани с отчаянием.
— Я знаю, что может быть. Я знаю, что я иду в логово. Что они, возможно, меня уже ждут. Что это ловушка. Что они хотят или боятся меня. Я это вижу каждую ночь, Гленн. В их дебильных песнях, в крови, в лицах мёртвых детей.
Он подошёл ближе, спокойно, почти ласково.
— Тогда позволь мне быть рядом, - мужчина подошёл ближе, спокойно, почти ласково.
Рут засмеялась — тихо, вымученно, будто смеялась не над ним, а над собой.
— Ты понимаешь, что меня больше всего бесит? Не смерть. Не страх. А то, что я должна всё время объяснять тебе, почему я делаю то, что делаю. Будто я девочка с фонариком, которой нужен папин надзор.
— Я не папа, — хрипло сказал Гленн, — Я просто хочу, чтобы ты не умерла.
— Я тоже этого хочу! — почти крикнула она. — Но ты не понимаешь… Я чувствую, как они приближаются. Этот дар, или проклятие — он выжигает меня. Я хочу, чтобы всё это кончилось. Чтобы я знала, кто стоит за этим. Кто убил Делайлу. Кто убивает этих детей, стариков. Я не могу ждать ещё один день.