— Боже, он ещё и осанку держит? — девушка скорчила лицо, изображая зависть. — Я всё больше уверена, что он либо вампир, либо бывший разведчик.
Уилсон усмехнулась, пряча лицо в кружке.
— Ты даже не представляешь, как близка к правде.
Прайс повернулась к ней с подозрением, сузив глаза:
— Так. А вот это было странное уточнение. Вы либо играете в какую-то ролевую игру, либо у тебя тайная жизнь, о которой мне стоило узнать ещё неделю назад. Признавайся, он не… не какой-нибудь бывший сектант?
— Нет. Он просто… необычный человек. И я обещаю, когда-нибудь ты с ним познакомишься. Возможно. Если вселенная решит, что ты готова.
Кора рассмеялась, подняла руки в притворной капитуляции и снова откинулась на диван:
— Ох, ладно. Я подожду, пока ты выйдешь из своей загадочной фазы. Но знай: я буду первой, кто выдаст тебе подушку по голове, если ты вдруг начнёшь писать его имя в блокноте с сердечками.
Рут усмехнулась и бросила в неё носком.
— Мечтай, Шерлок.
Кора ещё долго рассказывала о родителях, о том, как её мама снова заставляла надевать шапку по вечерам, как отец пытался научить её жарить рыбу «по-старому», хотя на кухне их дома давно царила техника, а не угли, как она украдкой смотрела сериалы в наушниках, лежа на старом детском диване, и всё время ловила себя на ощущении, будто снова стала пятнадцатилетней девочкой, потерянной в своем же прошлом. Рут слушала, улыбалась, поддакивала в нужные моменты и искренне смеялась, когда Кора в красках описывала очередную нелепую семейную драму, разыгравшуюся из-за переваренного риса.
— Знаешь, — в конце сказала Прайс, потянувшись и вяло прикрывая рот ладонью. — Я так рада быть дома. Серьёзно. Неделя — и я как будто прожила ещё одну школьную четверть. Устала, как будто контрольные снова писала. Надо отдохнуть.
Уилсон кивнула, поднялась с кресла и мягко коснулась плеча подруги.
— Тогда отдыхай. И спасибо, что поехала туда. Правда. Мне нужно было немного… пространства.
Кора усмехнулась сквозь зевок:
— Пространство — это хорошо. Особенно если после него ты становишься вот такой расслабленной. Или это твой таинственный друг тебя так вылечил?
— Спать, Кора, — сказала девушка строго, но в голосе уже звучала явная улыбка. — А то засчитаю тебе ещё одну пятилетку в родительском отпуске.
Они расстались в прихожей. Кора отправилась в свою комнату, по пути бросив тапки мимо двери, а Рут тихо прошла вглубь квартиры, закрыв за собой дверь своей комнаты. Нажала на выключатель, но оставила лишь ночник — мягкий, тёплый свет лёг на стены, будто окутывая её хрупкой, долгожданной тенью спокойствия.
Комната встретила её уютной тишиной и приглушённым запахом чистого белья. Окно было приоткрыто, и ночной воздух, ещё несущий в себе следы дневного зноя, еле ощутимо шевелил занавески. В этой прохладе было что-то успокаивающее, как нежная ладонь на лбу в детстве.
Рут медленно переоделась, стараясь не думать ни о работе, ни о видениях, ни о крови, которая, казалось, навсегда осталась частью её сознания. Всё это осталось где-то в тени прошедшей недели — как будто её жизнь вдруг расслоилась, и теперь она могла заново выбирать, какой быть.
Она села на край кровати, провела ладонью по покрывалу и на мгновение замерла. Не было тревоги. Ни той постоянной сжатости в груди, ни ощущения, что время бежит, а она отстаёт. Тишина теперь была не пугающей, а обволакивающей. Привычное ощущение одиночества сменилась чем-то иным — лёгкой, почти невидимой надеждой.
Может быть, всё действительно налаживается. Может, она и не выбралась окончательно из этого лабиринта, но теперь хотя бы знает, где у него стены. А главное — рядом кто-то есть. Неважно, как они это называют. Просто… есть.
С этими мыслями она улеглась, потянулась, устроив подушку поудобнее, и накрылась пледом до плеч. Её тело почти сразу отозвалось благодарным расслаблением, веки налились тяжестью, дыхание стало ровным. Последнее, что она почувствовала, прежде чем окончательно погрузиться в сон, был слабый запах чая, доносившийся из кухни, и лёгкое дуновение ветра, скользнувшее по щеке.
Впервые за многие недели Рут спала спокойно. Без снов. Без чужих голосов. Только она — и тишина.
Глава 28
Утро выдалось серым, но не мрачным — в небе висели облака, но не те, что давят, а те, что создают ощущение уютной прохлады, будто город завернули в лёгкое одеяло. Рут шла к моргу по уже знакомой тропе, с термокружкой в руках, в удобных ботинках и с лёгкостью в походке, которую она не замечала за собой уже давно. Никакого напряжения в плечах, никаких мыслей, обгоняющих друг друга в голове. Просто утро. Просто рабочий день.