У себя в кабинете Рут рухнула в кресло и прикрыла глаза. Лампочка над головой чуть подрагивала, из вентиляции дул холодный сквозняк. Она чувствовала, как начинает покалывать в пальцах, особенно в том, что с занозой. Кожа там была воспалена, красная, будто ожог.
Она стянула перчатку и посмотрела — палец пульсировал. Вдоль венки бежал тонкий багровый след, как будто кровь что-то несла. Что-то чужое.
Девушка встала и налила себе воды. Выпила, но жажда не ушла. Было странное чувство: будто её тело не просто устало, а что-то внутри него… перестраивается. И она не знала, почему, но ощущала, что это связано с Делайлой.
Слишком много совпадений. Слишком много боли.
Она села обратно, открыла ноутбук и снова вывела на экран фотографию символа с лба. Слишком грубые линии. Неаккуратно, рвано. Как будто убийца не до конца знал, что делает. Или наоборот — знал, но спешил.
Она провела пальцем по экрану.
— Что ты значишь? — прошептала Рут.
Ответа не было. Только всё более настойчивый стук в висках. И лёгкое головокружение. Как будто что-то приближалось.
Не в пространстве — а внутри неё самой.
Глава 4
Ночной кабинет Рут был погружён в тишину, нарушаемую лишь слабым светом ночника и мерцанием монитора. Холодный воздух пробирал до костей, и Рут дрожала, но не от физического холода. Её сознание, казалось, блуждало где-то далеко, за пределами реальности. Внезапно её пронзила острая головная боль, словно череп готов был расколоться на тысячи осколков.
Она схватилась за стол, чтобы не упасть. Перед её глазами начали всплывать образы: ресторан, мерцающие свечи, бокалы с вином, радостный смех. Эти кадры мелькали, как вспышки света в темноте, но каждый раз обрывались на полуслове. Руки, улыбки, нож в тени — всё это смешивалось в её сознании, вызывая необъяснимую тревогу.
Её сердце колотилось, как сумасшедшее, и она не могла понять, что происходит. Откуда эти видения? Почему она видит то, чего никогда не видела? Это не было сном или плодом её воображения. Это было нечто чуждое, что проникало в её разум, как невидимый паразит. Она вскрикнула и поднялась со стула, упёршись руками в стол. Её пальцы дрожали, сжимая воздух.
Тишину морга нарушил короткий, но уверенный стук. Рут вздрогнула — звук показался ей слишком резким в этом погребальном полумраке. Она обернулась.
На пороге стоял Харрис. В плаще, будто только что с улицы. Взгляд пытался быть беззаботным, но в нём скользила настороженность. Он вошёл без приглашения, как всегда.
— Уилсон, — протянул он, как будто имя было конфеткой на языке. — А ты всё тут, как могила: холодная, закрытая и молчаливая. Я уж подумал, ты снова ушла в глухой игнор — или в кому от переутомления. Телефон твой — мёртвее трупов на каталках.
Рут скрестила руки на груди, не пытаясь скрыть раздражение.
— Прости, Харрис. Видимо, не все так отчаянно ждут твоего звонка, чтобы почувствовать себя живыми. Ты зачем пришёл? Соскучился? — она наклонила голову и взглянула на мужчину с лёгким прищуром.
— Скучал. Ага, — мужчина ухмыльнулся. — Но по делу. Есть новости по Делайле? Отчёт? Зацепки? Подсказки с того света?
— Нет, — отрезала Рут. — Всё то же. Труп. Кол. Символ. Она со мной не разговаривает, может ты попробуешь?
Девушка повернулась к столу, демонстративно начав перекладывать бумаги. Не из необходимости — просто, чтобы занять руки.
— Хм, — он подошёл ближе, облокотившись на дверной косяк. — Ты выглядишь… неважно. Снова не спишь? Или… воспоминания об ушедшей любви мешают?
— Серьёзно, Харрис? — Рут медленно повернула голову. — Ты сюда пришёл допросить меня по делу или попрактиковать дешёвую психологию и ещё более дешёвые намёки?
Нейтан фыркнул, усевшись на край стола, не обращая внимания на её явное недовольство.
— Просто забочусь. По-своему. Ты вся на нервах. Я бы сказал — психуешь. Может, пора отпуск? Или кофе? Я принесу, даже дам поплакать в плечо, если вдруг решишь, что я всё-таки тёплый и душевный человек, — мужчина подмигнул и снова улыбнулся, но на этот раз получилось даже искренне.
— Не обольщайся, Харрис. Ты максимум — тёплая амёба. Без позвоночника, без совести и чести, — Рут одарила бывшего холодным взглядом и снова вернулась к бумагам.
Харрис обиженно закатил глаза и со вздохом слез со стола.
— Ладно, ладно. Вижу, сегодня у тебя день язв. Не буду мешать твоей трепетной связи с мёртвыми. Но если всплывёт хоть что-то — дай знать. Мне, а не этим твоим… приблудам на столе. Бумажки подождут, мне дело раскрывать надо, а то начальство насело, — мужчина устало потёр шею и поправил волосы.
— Конечно, — холодно сказала Рут. — Перезвоню между приступами шизофрении и галлюцинациями. Прямо как в старые добрые.