— Отравление. Предварительно — крысиный яд. Бродифакум, по ходу. На кухне нашли открытую банку. В доме — только жена и дочка. Жене повезло меньше — уже в наручниках, — детектив пожал плечами.
Рут нахмурилась, подошла к телу и аккуратно откинула простыню. Мужчина выглядел… безмятежно. Словно уснул. Слишком тихо, слишком чисто.
— Где нашли банку? — спросила она, осматривая слизистые и язык.
— Рядом с раковиной. Следов насилия — ноль. Она сказала, что просто не выдержала. Якобы, он кричал, выпивал, поднимал руку на ребёнка. Мотив — готовый. — Харрис пожал плечами. — Всё складывается.
— Слишком гладко, — пробормотала Рут, не отрывая взгляда от тела. — Что с отпечатками?
— Не снимали. Там только трое: жена, муж, ребёнок. Улики — косвенные, но признание есть. В общем, никто не заморачивался.
— А зря, — тихо сказала она. — Я хочу проверить банку. Возможно, отпечатки скажут больше, чем вы.
Харрис приподнял бровь.
— Ты намекаешь, что семилетняя девочка подмешала яд?
— Я не намекаю, — Рут подняла глаза, — Я работаю в отличие от некоторых, — Она бросила укоризненный взгляд на бывшего, а затем обратилась к Гленну. — Принесёшь банку?
— Хорошо. Отчитаюсь по делу и принесу, — Мужчина коротко кивнул, разворачиваясь к выходу.
— Я с ним, — добавил Харрис. — Не хочу слушать, как ты поешь про свои медицинские термины. До встречи, Уилсон.
— Поскорее бы, — усмехнулась она, уже отворачиваясь.
Они ушли. Снова повисла тишина. Только тикающие часы и слабый гул ламп над головой.
Рут стояла, глядя на безжизненное лицо Джорджа. Тонкие прожилки под глазами, чуть посиневшие губы… и что-то ещё. Что-то неуловимое. Как будто он умер, зная, что умрёт. Или принимая смерть — не как врага.
Она не осознавала, зачем сделала это. Просто рука сама потянулась — перчатка соскользнула, палец коснулся запёкшейся капли у уголка губ.
На язык ударил металлический вкус — терпкий, мерзкий, как ржавчина в крови. Пульс болезненно качнулся, виски заложило гулом.
И — вспышка.
Тусклый кухонный свет. Стол, на нём кружка, наполовину наполненная чаем. В углу — женщина. Уставшая. Полусидит, полулежит на диване, голова откинута назад, глаза прикрыты. В руках — пустой стакан.
Резкий мужской голос — срывается на крик. Он орёт, жестикулируя. Но не на неё. В другой части комнаты — ребёнок. Девочка, лет семи, в пижаме с зайцами. Она стоит с опущенной головой, слёзы крупными каплями скатываются по щекам. Он продолжает кричать. Девочка дрожит, разворачивается и убегает, скрываясь за дверью в свою комнату.
Глухой стук — закрылась дверь. Тишина.
Картинка начала мерцать, будто запись старая, повреждённая. Всё исчезло.
Рут резко отпрянула, едва удержавшись на ногах. Холод прострелил позвоночник, пальцы затряслись. Она схватилась за край стола, дыша тяжело, будто только что вынырнула из-под воды.
Никакой ясности. Ни руки с порошком, ни намёка на убийцу. Только обрывки. Слабость. Слёзы ребёнка. Усталость женщины. И мужчина, кричащий, словно весь мир был ему должен.
Но Рут знала одно: в этой картине слишком много боли — и слишком мало ответов. Она подняла взгляд на безмятежное лицо мертвеца. И едва слышно прошептала:
— Кто же тебя на самом деле убил?
Ответа не было. Только стук капель воды в раковине — и её собственное дыхание, прерывистое, тревожное. И только она знала, что этот вопрос теперь не даст ей покоя.
Глава 5
Ночь снова не принесла покоя. Рут снова лежала на раскладушке в кабинете, завернувшись в старый серый плед, и смотрела в потолок. Свет уличного фонаря вырезал полосы света на стенах, делая их похожими на решётки. Мысли не умолкали. Образы сна всё ещё пульсировали в голове — не как воспоминание, а как что-то, что живёт своей жизнью.
Тот ресторан. Бокал вина. Улыбка Делайлы. И… этот момент. Мгновение, когда лицо мужчины из сна будто должно было стать чётким, но всё равно оставалось размытым. Словно кто-то стирал его специально.
«Почему я это вижу?» — Рут сжала одеяло, прижав кулаки к груди. Сердце отстукивало сухо, тяжело, как метроном без музыки. Она не могла найти логического объяснения. Это не была её память. Она не была там. Но она чувствовала — запахи, текстуры, дрожь в запястьях Делайлы. Это был не просто сон. Это было… что-то иное.
Чужое, но ставшее её.
Когда первые лучи солнца скользнули по подоконнику, осветив углы комнаты мягким золотистым светом, коронер всё ещё не спала. Решив не тратить время попусту, она вернулась на рабочее место, склонившись над отчётом. Её короткие волосы, обычно собранные в строгий хвост, теперь небрежно спадали на лицо, придавая её облику немного усталости.