– Зачем ты туда забился? Ах, боже мой, у меня сегодня так мало времени! Дай я тебе помогу! Вылезай оттуда!
– Клара!
– Что, Клара?
– Давай отложим. Я сейчас не запомню ничего, – картинно взмолился Коля. – Посиди или полежи рядом.
– Тебе не надо ничего запоминать. Я тебе написала все. – Она вытащила из сумки розовый конверт. – Вот, на досуге выучишь. А мне надо быть готовой заранее. – Клара засунула конверт в Колину сумку, надела очки.
– А лупы у тебя нет?
Она усмехнулась и полезла к нему по кровати, стала расстегивать на нем рубашку.
– Считаешь, что тебя в лупу надо рассматривать?
– Может быть, кое-что, – сказал Коля, разглядывая потолок.
– Ну, ну, не скромничай!
Она повалила его на бок, принялась изучать спину. На Колю напала щекотка, он прижал локти.
– Чего ты вздрагиваешь, как юноша, не знающий женской ласки? Перевернись на спину! – скомандовала она. – Пусти-ка…
Коля перевалился.
– Ого! – воскликнула она. – У тебя подруга-то есть? Могу познакомить. У нас администратор в доме – баба во! И одинокая. Мы ее Мадам величаем.
– Не надо мне никакой мадам. Какую-то ерунду ты придумала! – вздохнул Коля.
– Ничего не ерунду! – ответила Клара и вдруг громко ойкнула с искренним испугом. – Прекрати немедленно! – закричала она, собрав к переносице брови. – Я предупредила, я не по этому делу!
– Как я прекращу? Ты по всему телу шуршишь. За бедро ухватила.
Клара посмотрела на руку, изменилась в лице и отпрянула.
Дверь скрипнула. Мелькнуло лицо Ашота.
– Оп-па! – вскрикнул он и захлопнул дверь.
– Ашот! – громко позвал Коля, надевая рубашку и заправляя ее штаны. – Войди!
Клара прикрыла глаза и отвернулась. Потом поспешно спустилась с кровати и засобиралась.
– Куда ты?
– Спешу, говорила. – Она вывалила из сумки прямо на Колю кучу белья. – Мои вещи. Развесь по вешалкам, лифчики брось в ящик, зубную щетку и бигуди – в ванную. Сообразишь. На листке все мои «особенности». Составь свой список на всякий случай.
Ашот вошел с охапкой пакетов, увидел Колю, заваленного женскими причиндалами.
– Вай! Замечательный натюрморт с портретом героя! Клара, у тебя нет фотоаппарата?
– Я, мальчики, очень опаздываю! – озабоченно сообщила женщина.
Ни на кого не глядя, она забросила через плечо сумку и застучала каблуками к двери.
– Подожди, меня подбросишь, – засуетился Ашот, выхватил из пакета большой гамбургер, бутылку пива и кинулся за ней.
Коля остался сидеть один среди кучи женского белья. Он стряхнул с плеча кружевные трусики и потянулся к бутылке с пивом.
Июльский праздник, День независимости США. Речь президента слушал пустой холл мотеля. Жизнь вокруг замерла.
Коля вышел из кафетерия и направился к бюро администратора.
Женщина в униформе покачала головой:
– Звонков не было.
Коля бросил взгляд на телеэкран и пошел к себе. За несколько шагов до двери он услышал, что в его номере трезвонит телефон. Коля завозился с ключом и, вбежав, схватил трубку.
– Куда ты пропал? – спросил Ашот.
– Она не появляется, – сказал Костя мрачно. – Может, передумала?
– Она твоего звонка ждет.
– Куда я ей позвоню! Мы же договаривались, ты – свидетель. У меня – ни телефона, ни адреса.
– Телефон у тебя на ее записке. Она оставила, говорит.
– На розовой, что ли?
– Не знаю, на каком цвете вы переписываетесь, – хихикнул Ашот. – Там – адрес и телефон. По-моему, она натурально замуж за тебя собралась. Загипнотизировал девушку! Давай, действуй! Не теряй времени, звони, а лучше – поезжай.
Коля отыскал в сумке конверт. Вынул сложенный розовый листок. Листок оказался Клариным персональным почтовым бланком. На нем крупным детским почерком стояло заглавие: «Мои особенности. Перечень». Перечень начинался с упрека: «Почему ты исчез из гостиницы в Таллине? Я ждала два дня». Дальше следовало письмо.
«Дорогой Коля! Я не успела рассказать тебе о себе в Таллине. В тот день я впервые отдалась мужчине. Мне не надо было принимать участие в вашей вечеринке. Соревнования закончились, и я согласилась. Зачем всё было потом! Психиатр после объяснял мне. Есть такие моногамные типы, которые должны быть очень осторожны, выбирая себе половину. Они могут попасть в трагедию и плохо кончить. Когда я выпила шампанское, началось невероятное. Ты тащил меня в номер, я не шла по земле. Я летела по воздуху в зеленом облаке и запахе невероятных духов. Я помню мало. Духи, родинка на твоем плече и шрам на твоей руке. Зачем ты показывал его, я не помню. Утром я не нашла тебя. Нашла ощущение, что ты – единственный, предназначенный мне судьбой. Я храню тебя в сердце».
Ниже следовал собственно перечень:
«1. Над верхним ухом у меня родинка. Ее не видно, ты увидел ее, откинув волосы, и поцеловал. (Сейчас вспомнила).
2. Есть, возможно, что-то еще. Не важно. Я не боюсь никакой проверки. Специально устраивала дурацкий осмотр, чтоб окончательно тебя вспомнить. Если я оставляю письмо, знай, я убедилась, от судьбы не уйти. Мы снова вместе».
Дочитав послание, он обалдел. Какой-то Коля, который, видимо, похож на него, имеет родинку на лопатке, шрамик на руке, душится «Данхиллом», живет где-то на свете, забыл про Клару и знать не знает, что другой Коля принял эстафету Клариной любви.
Он набрал напечатанный на бланке номер телефона. Трубку подняли, но никто не ответил.
– Алло!
Трубку положили.
Коля снова набрал номер. Снова сказал:
– Алло!
Снова, услышав его голос, положили трубку.
Он позвонил Ашоту:
– Извини, Ашот, она не сумасшедшая, случаем?
– Почему ты спрашиваешь? – удивился тот.
– Она меня за бывшего любовника приняла. Думаю, ей наркотик какой-то подмешали где-то в Таллине.
– Ох, дорогой! Нормальная она. Фантазирует немного. Тебе – главное, дело сделать. Подыграй женщине. Потом разберешься. Не зарежет она тебя. Как приняла за кого-то, так и разберется.
Ашот похихикал и отключился.
Коля задрал рукав, нашел маленький шрамик, которого ранее не замечал. Тут он вспомнил Таллин. Были соревнования. Была девушка, занимающаяся художественной гимнастикой, она выступала с лентой. Была вечеринка по окончании. Был большой загул… Не вспоминались подробности.
Коля посидел в задумчивости, встал, спустился на улицу, сел в машину и поехал по адресу на розовом бланке.
Лучшие, по словам Ашота, бесплатные квартиры находились в высотном мрачноватом доме-блоке из бурого кирпича. Доме, в котором проживала полюбившая его, оказывается, особа. Единственный угловой подъезд освещался изнутри. Пропустив перед собой старушку в коляске, которую везла служанка, Коля вошел и оказался перед лицом «Мадам», мулатки в спелом возрасте. Она продемонстрировала Коле три типа улыбки.
– Могу вам чем-нибудь помочь? – спросила мулатка с дежурной улыбкой.
– Мне в квартиру девять «эф».
Услышав номер, улыбка женщины осветилась интимным интересом.
– Вы…
– Николай.
Улыбка дополнилась участливым энтузиазмом, давая понять, что он здесь – фигура известная и желанная. Мулатка поднялась, вышла из-за стола и проводила Колю в коридор.
– Второй лифтовый блок, пожалуйста. Девятый этаж. Там – вторая дверь. Не спутайте. Вас ждут. Что же вы так долго?..
Мадам не договорила. Коля поблагодарил и направился к лифту. Дверь с буквой «f» была приоткрыта в полутемное помещение.
– Можно? – спросил Коля.
Никто не ответил. Он перешагнул порог.
Сзади на него обрушилось теплое, душистое и живое. Тяжестью повисло на шее.
– Не говори ничего. Я ни о чем спрашивать не буду, – услышал он горячий шепот. – Молчи и иди!
С Кларой на загривке Коля прошел вперед. Социальная квартира – мечта любой одинокой личности. У входа, на возвышении, – кухонька-бар со стойкой и столом, далее гостиная с выходом на балкон. Широкая раздвижная дверь вела в светлую спальню с дверкой в ванную. В гостиной был накрыт стол, щедро сервированный грузинским великолепием.