— Как вы себя чувствуете, Анна? Я же могу вас так называть?
— Да, конечно, — затараторила я, положив букет на колени. — Все в порядке. Сказали, что завтра меня выпишут.
— Отличные новости, — улыбнулся он, и, честное слово, от его улыбки я покраснела, а кожу стали покалывать невидимые иголочки. — Я рад, что все обошлось. Перепугали же вы нас.
— Извините, — вырвалось прежде, чем успела подумать. Чуть язык не прикусила, но сказанного уже не воротить.
— Это я должен извиниться. — Мужчина покачал головой.
— О нет, — тут же ответила я, перебивая его. Рядом с ним я чувствовала себя до ужасного неловко. Такой большой, хотя и я не мелкая, но в то же время Эмиль давил на меня. Будто вся палата заполнилась только им, а я, вжавшись в подушку, отбивалась от извинений, хотя пострадала из-за собственной оплошности. Ведь раньше со мной такого никогда не бывало. — Мне нужно было внимательней изучать меню, прежде чем делать выбор.
Мы посмотрели друг в другу глаза, и я пожалела о том, что попыталась спорить с великаном. Великан! Ха-ха! Раньше меня обзывали великаншей из-за того, что была выше всех в классе, а теперь, видя перед собой Эмиля, чувствовала себя хрупкой и мелкой. Не знаю, как у него получалось вот так легко производить на людей просто уничтожающее впечатление, но эффект, не спорю, мощнейший.
— От всего ресторана и лично от меня приношу свои извинения, — пробасил Эмиль, хмуря темные густые брови.
— Не...
Дверь распахнулась и в палату влетела Ника. Ее щеки пылали, а на глазах навернулись слезы. В несколько шагов Ника миновала разделявшее нас расстояние, обняла меня, расцеловала в обе щеки и, всхлипывая, затараторила:
— Анюточка! Как же ты меня напугала! Я так рада, что с тобой все в порядке! Я чуть сама там не умерла! — продолжая обнимать, Ника то ли плакала, то ли смеялась. — Вон глянь, у меня седые волосы появились!
— У тебя нет седых волос, — смеясь, отвечала я, глядя на золотистую гриву подруги. Она успела переодеться из своего изумрудного цвета костюма в простой полуспортивный костюм с белой футболкой.
Послышался звук, который привлек наше внимание. Это откашлялся Эмиль, который продолжал стоять недалеко от кровати и смотреть, как Ника рыдает, обнимая меня.
— О, Эмиль, — удивленно произнесла Ника, слезая с кровати. — А я тебя и не заметила.
Я улыбнулась. Не заметить такого крупного мужчину что-то из ряда вон выходящее. Но Эмиля эти слова не задели.
— Решил навестить Аню?
— Конечно, — ответил он. — И убедиться, что все в порядке.
Ника издала какой-то странный звук, то ли усмешка, то ли хмыканье, и, обернувшись, на миг взглянула на меня. Потом вновь повернулась к Эмилю.
— Ты же здесь... — начала было говорить, но будто осеклась и, покачав головой, направилась в сторону Эмиля. — Пойдем выйдем. Надо кое-что обсудить.
Тот отчего-то молча согласился с Никой и последовал за ней, не произнеся ни слова на прощание. Они скрылись за дверью, а я продолжала валяться в постели в обнимку с букетом из белых роз, и глупо хлопать ресницами.
Эй, что случилось-то?
Глава 3
— Не могли бы вы подать мне телефон? — попросила я, обратившись к медсестре, которая только что забрала мой поднос с ужином. Как Эмма и обещала — вся еда была безопасна для аллергика, который напрочь умудрился забыть об аллергии.
— Конечно, — промолвила женщина и, покопавшись в тумбочке, достала телефон. Передав мне смартфон, медсестра удалилась из палаты, оставляя меня наедине с собой и собственными проблемами.
Взглянув на телефон, ввела пароль и принялась просматривать для начала пропущенные звонки и сообщения. Я легко могла провести сутки, а то и более без гаджетов, но что-то не давало мне покоя. Особенно то, как вела себя Ника.
Она ушла примерно полчаса назад, обещая забрать меня завтра и отвезти в гостиницу, где я остановилась на те несколько дней, которые планировала провести в городе, прежде чем отправиться в новый путь. Все бы ничего, но после того, как Ника переговорила с владельцем Мельницы, который, кстати, так и не вернулся после этого разговора обратно в палату, Ника будто переменилась. Я ожидала увидеть ее взволнованной и раскаивающейся, даже собиралась убедить подругу, что ее вины нет в том, что случилось, но Ника выглядела иначе. Она была задумчива, поглядывала в мою сторону осторожно, словно боялась что-то мне рассказать.