— Я несколько раз пыталась его вразумить, но он меня не слушал. Зря надеялась на его благоразумие, он меня только расстроил. Стал угрожать, забыл, что я больше не часть клана, забыл, что я не только воин и убийца, а ещё и маг, — хельд немного остыл и спросил про магию, уточнив, — разум и кровь, — он резко повернул голову, — и да, питаюсь я на работе. Поставила ловчую сеть. Приятнее насыщать резерв радостью, благодарностью и счастьем. Мне нравится такой спектр эмоций и менять его на прошлый не горю желанием.
— Значит, ты работаешь в трактире пять лет, — и тут у него возник новый вопрос, — получается, весь персонал в курсе, кто ты? — уточнил он, а я не отрицала.
— Да, но кроме Фэя никто не знает о моём прошлом. Ему, в отличие от ребят, было интересно. Они не интересуются, я не распространяюсь.
— Не знал, что остались такие как ты, — я не поняла, он уточнил, — ваш клан и вид популярен и опасен, — я не отрицала, — вы причиняете боль, страдания. Пытаете, убиваете, и всё ради чего? Еда, вот и всё, что вам даёт это занятие. Ради энергии и силы вы утопаете в работе, отдаёте себя целиком.
— Да, это так. Многие, как вы и сказали ранее, предпочитают пытки и убийства. Как и я когда-то. Долго, почти две сотни лет я именно так и жила, пока не вкусила одну эмоцию от пары на пыточном столе моего напарника. В тот момент мой мозг и магические артерии словно опалила это эмоция, пройдясь раскаленной лавой по всему организму.
— Какая, если не секрет? — хельд смотрел на меня заинтересовано. Приятно. Как и спектр его эмоций.
— Не секрет. Это была любовь, истинная. Они готовы были последовать друг за другом и в рай, и в ад, несмотря на то, что были весьма искусной бандой головорезов и разбойников. Кроме этого прославились любовью к жесткому насилию, истязательству и шантажу с целью вымогательства крупных сумм у богатых личностей, — подняла руки и поняла, что от воспоминаний прошлого, где только боль и страдания, потекли слезы, — она встала в горле и затмила всё. Но ее я так больше и не смогла ощутить. Ведь чтобы ощутить подобное, нужно понять сам смысл любви. А этого не дано сделать тому, кто находится под гнетом клана и его правил. Поэтому, выбрав иной путь, я покинула клан.
— И смогла выжить, — взгляд ректора, как и ореол настроения, потеплел, и на меня смотрели темно-синие глаза без намека на желание упокоить. Он подошел, взял за руку и сказал: — значит, ты приняла тот факт, что стала моей зардой?
— Когда это? — не поняла я.
Открывшись, думала, он отступит, поймет, что я ему не пара, и что меня нужно просто оставить в покое. Но нет, он выслушал, признал, принял и сделал вывод, что всё, о чём я ему рассказала, является частью открытия и принятия его таким, какой он есть, и меня такой, какая я есть. И ситуации, в которой мы оказались.
— Когда сказала про любовь и про то, что ее нужно найти и понять смысл.
— Но я не это имела ввиду. Думала, вы передумаете, отпустите меня и не вспомните больше…
На что хельд, подойдя ко мне, коснулся волос, лица, провел пальцем по губам и произнес:
— А мне плевать, кем ты являешься. Ты — моя пара, и теперь никуда не денешься, как и я от тебя. Буду рядом, — я хотела запротестовать, но демон не слушал, — любой, кто посмеет тебя пальцем тронуть, окажется на дне морском.
— Зачем я тебе такая? — спросила, всё-таки перейдя на «ты».
Но он удивился и спросил в ответ:
— Какая?
— Я же мертва!
Процесс становления д’хари сложен, и не все после его проведения становятся подопечными клана. Потенциального обращенного убивают, выпивают энергию до конца его резерва, ломают рисунок ауры и, вливая энергию обращающего, изменяют структуру узора.
Тело при этом уже мертво, лишь душа держится рядом, привязанная кровной цепью мастера. Сердце не бьётся, а запускается лишь от мнимой энергии, чужой энергии. До первой охоты энергией тебя поддерживает мастер, а потом ты сама наполняешь пустой сосуд живительной составляющей.