Остаётся только закрывать трактир и отмечать дома в кругу семьи. Так, по словам фейри, и собираются поступить наши ребята, а шеф будет топить горе в алкоголе. Я смотрела на родное заведение и скучала, по ребятам с кухни, по гостям, ликующим от блюд и музыки, скучала по нашим беседам с фейри, по общению с мадам и её постоянным комплиментам моей фигуре и посадке, предложению открыть бутик и взять меня к ней в качестве модели, скучала по ребятам из отдела стражи, ночным вылазкам и второй работе. Грустила, ковыряла вилкой куриное филе, как ко мне подсела мадам и сказала:
— Скоро всё это закончится, — я смотрела на неё и не понимала, что не говорила этого в слух. Так откуда она вообще знает, кто я и о чём думала? На это ответила она сама: — Я вижу тебя, — смотрела на меня бездонными чёрными глазами. Что тут же повергло в шок и вызвало рык:
— Вы не мадам! — и почему-то всем всё равно, что я готова напасть на модельера, уважаемого и почитаемого в этом городе. — Что происходит?
— Правильно поняла, — холодная улыбка, леденящие душу слова и бесконечная тьма, окружавшая мадам, — я не она, — сказала, уточняя, поправив её меховое манто. — Она — моя аватара, — я готова была потерять челюсть, так как при внимательном рассмотрении её потоков, я поняла, что сущность, в ней сидящая, не врала, мадам и правда проводник её воли и мыслей. — Убедилась? — спросила она, я кивнула, а сущность продолжила: — Меня зовут Изанами. В каждом мире меня знают под разными именами. Но суть одна. Я — Богиня тьмы.
— Что вам надо от меня? Не просто так вы ко мне подошли, и не просто так мадам со мной общалась? — понимая и осознавая, что всё, что с нами происходило, исходило не от женщины, а от богини, к которой она была привязана.
— Умна, догадлива, и ты права. Мадам первое время общалась с тобой, так как я её об этом попросила, а потом, узнав тебя ближе, согласилась с тем, что ты интересная. Она приняла тебя, подружилась и готова была мне противостоять, если мои планы относительно тебя поменяются.
— Значит, вы были среди тех, кто меня сюда перенёс? — но она отреагировала на эти слова совсем не так, как я думала.
Богиня напряглась, вокруг неё витал чёрный туман, из него слышались крики, мольбы о помощи и плач, это мученические души, которые по велению её рук страдали и испытывали наказание за свои грехи при жизни. Она была по-настоящему зла, рык её гнева заставлял трястись каждую клеточку организма, я готова была провалиться и присоединиться к этим душам, лишь бы её гнев не коснулся меня.
— Тени, говориш-ш-ш-шь…
— Да, — тихо произнесла я, — в своем мире я умирала от тяжёлой болезни. Тени предложили сделку, я согласилась, а они перенесли мой разум и душу сюда, — я сидела неподвижно. Её глаза и разлетающиеся от глубокого дыхания крылья носа трепетали в ожидании добычи. — Они сказали, что в этом мире у меня есть миссия, — уточнив, так как провалы её чёрных глаз, словно бездна, затягивали меня внутрь, — но я так и не узнала, какая.
— Узнаешь, — словно её и не было, всё вернулось на свои места, а настоящая мадам, сидящая напротив меня, спросила: — Леди, я вам что-то сказала?
— Нет, что вы, — улыбнулась и ушла следом за Куртом.
Увидев меня, он спросил, чем я расстроена. Но я снова улыбнулась и сказала, что просто скучаю по работе и ребятам. Он притянул меня к себе и, чмокнув в макушку, сказал, что ещё немного, и мы будем как раньше, не прятаться по кабинетам и углам, а открыто и без опаски гулять по городу, академии и заниматься каждый своим делом. Я — готовить, а он — руководить академией, не прячась за спиной зама.
— А пока, давай подумаем, как отметим праздник?
— А Меф в академии останется?
— Да, а что?
— Хочу его поздравить, он стал мне другом, — на слова о василиске запищала Лиси, всё это время сидевшая на моём плече и видевшая всё то, что со мной происходило в трактире, напоминая, что и она тоже хочет отметить праздник с нами, я её погладила и обещала так и поступить.