Курт согласился, и мы пошли в академию. У самого входа он ушёл вперёд, а я вошла через пару минут. Страж кивнул и пропустил. Я шла к василиску. Спала и жила я пока что в лазарете, Меф не против. А мне нравится смотреть, как он работает, и вообще, он многому меня научил.
7 глава "Тучи сгущаются"
Шарлота
Шли дни.
В лазарете я не только смотрела за работой василиска, но и помогала ему, смешивала настои, мази, варила лечебные зелья. По словам Мефа, у меня талант. Вот и пригодились мои способности повара. Так и развлекались — готовкой, шутками и историями из жизни нас троих, пока в один из дней, когда праздник был в самом разгаре, не пришёл к нашему порогу виновник всего творящегося беспредела. Курт, узнав о вмешательстве в защитный барьер академии, тут же отправил меня к д’хару. Тот был в отключке. Кто-то воздействовал на него, введя в транс.
— Маян! — звала я парня, тряся за плечи, но он был в прострации.
Белая пелена в глазах, струйка слюны в уголке рта и ватное тело. Разбудить его у меня простым способом не получится, придётся использовать магию. Но использовать её сейчас не стану, сила мне понадобится, чтобы отвлечь от видения одного умельца, с помощью заслона и иллюзии предоставлю иную картинку, тем самым, воплощу наш с Куртом план по поимке зачинщика наших неприятностей.
А дело набирало обороты, бывший ректор вызвал хельда на поединок, обосновав тем, что Курт более не может претендовать на место ректора из-за опасности потерять контроль. И как ни странно, навыки бывшего ректора отличались от тех, о которых мне поведал Курт и Меф. Меня в этом старом орке много что смущало, но никак не могу понять, что именно. Что-то в его движениях было знакомо, как будто мы с ним виделись много лет назад.
Видела, Курт так же, как и я, был в непонимании происходящего, отбивался и уходил в оборону, пытаясь на ходу придумать способ скрутить орка, но тот каждый раз менял траекторию, и хельду приходилось заново расставлять ловушки.
В дело, видя, что всё не так просто, вмешалась я, и моя кровавая сеть поймала орка, которого отправил в мою сторону Курт. Тут же, почти сразу ректор попытался вырваться, но погруженный в кошмар и видения прошлого, обмяк и упал на пол. Курт взвалил его на плечо, понёс в камеру и, оставив там закованного в кандалы, дал знать о покушении на него эльфу.
Теневая гончая тут же перенесла главного стража к нам и со сдвинутыми бровями и негативными эмоциями, окружавшим его и направленными на нас и орка, тот пошёл вниз. Я — к Маяну, а они — к ректору, разошлись и договорились встретиться в кабинете Курта.
Маян был погружен в кошмар и пребывал всё в таком же состоянии: пелена на глазах, струйка слюны и безвольное тело. Размяв пальцы и настроившись на волну его энергии, запустила их в волосы, погружаясь в разум Маяна. Туман и непроглядная тьма, вот что творилось в разуме д’хара, крики боли, мольбы о пощаде, страх, гнев и ненависть его преследовали, а глубоко погрузившись в сознание, уйдя в себя, он, словно в болоте, вяз в них.
Идя вперёд, видя все те ужасы, что с ним происходили и что творил он, видела и саму себя в его воспоминаниях, с улыбкой на губах и кровью врагов на лице, оружием в руках и горой трупов за спиной, хотелось зажать рот рукой и так же, как и он, сесть и, сжавшись от кошмаров прошлого, ждать милости разума или забытья. Но я шла вперёд, туда, где мигает тусклый свет, и идёт страх за всё то, что он совершил.
— Маян! — звала я его, но парень не откликался.
Шла, пока не добрела до маленькой коморки. Перед моими глазами предстала картина прошлого, где этот юноша, ещё будучи человеком, проводил свободное от работы и постоянного избиения время, зарывшись в лёгкое одеяло в трескучий мороз с головой, ища спасения, прося милости у тех, кто постоянно над ним измывался и втаптывал в грязь. Я позвала его ещё раз, и на третий раз, не веря ушам, он поднял полные слёз голубые глаза, шепча разбитыми в кровь губами мое имя:
— Шерри…
— Это я, — протягивая ему руку, — пойдём? — Но тот отрицательно качнул головой, вжавшись в стену, на что я присела рядом, коснулась плеча и сказала: — Я помогу тебе, только пошли со мной.
— Нет, я заслужил такой конец, — и уткнувшись носом в колени, тихо всхлипывая, сказал: — я столько совершил, стольких убил и сломал им жизни, что не заслуживаю милости, даже от тебя, сумевшей преодолеть свою суть и перейти на светлую сторону, — кривая улыбка, печальные глаза и ржавый нож, — уходи из моей головы, не то словишь посмертный откат.