На что я отрицательно покачала головой и сказала:
— Я буду с тобой, раз ты решил покинуть этот мир, и мне тебя не спасти, пусть это будет платой, — встав за него спиной и обняв за плечи, взяв его руки в свои, добавила: — Я с тобой и всё пойму.
По его лицу потекли привычные человеку прозрачные дорожки слёз, кивнув, он улыбнулся на последок, сказав:
— Спасибо, — и сжав нож, произнёс: — пока, — лезвие вошло сердце, тело Маяна обмякло и облокотилось на меня, уложив его на детской кровати и укрыв одеялом, вышла из разума и, качнувшись, готова была лечь рядом.
Как и сказал д’хар, получила откат от смерти и своём пребывании в его сознании. Из носа капала кровь, как и из глаз, боль в сердце разливалась по телу свинцовой тяжестью, давила к земле, ноги подкашивались, но упорно вели меня в кабинет Курта. Там, у самой двери, я не выдержала и рухнула. Лишь дернула ручку и позвала хельда. Следом — темнота и боль д’хара, умершего у меня на руках.
Сколько прошло с тех пор, как я упала и потеряла сознание, не знаю, но лежала я у Мефа в лазарете. Рядом пищала Лиси, ругала меня за глупость и безрассудность. А когда Меф увидел меня вполне здоровой и полной сил, также отчитал и попросил впредь не рисковать, я согласилась и попросила его провести погребение Маяна. Он ругался, но согласился.
А я со змеёй на плече шла к Курту в кабинет. И на удивление он меня не отчитывал, сказал, что понимает мой поступок, лишь просил так не рисковать, я пообещала, что постараюсь. Спросила, как дела и сознался ли ректор в том, что ему предъявляют, Курт меня удивил:
— Нет, говорит, что сидел у себя в кабинете, уснул, а проснулся в камере и ничего из того, что было, не помнит, — ни битвы, ни потока кошмаров, ни допроса, ничего.
— И ты ему веришь?
— Я его сканировал и ничего не нашёл, — я сидела и думала, как так получилось, а Курт продолжал, — либо он хороший актер, либо мы что-то упускаем. Вопрос: что или кого?
Так же, как и эльф с хельдом весь вчерашний вечер, я выдвигала версии, но ничего стоящего так предложить не смогла, лишь спросила:
— А могу я его посмотреть? — мне хотелось посмотреть на него и его подсознание, может, что-то и найду, взглянув свежим взглядом.
— Зачем?
— Убедиться, что ещё помню своё мастерство.
Я была хорошим палачом на протяжении двадцати лет, могла расколоть самых лучших спецов, память она такая, куда не запрячь, всё равно найдётся путь к ней, даже если ты этого сильно не хочешь.
И что удивительно, думая над этим, понимала, что моё сознание и память тела слились, и я стала воспринимать всё то, что было в прошлом, как созданное самой, а не телом. Плохо это или хорошо — пока не поняла, но пользоваться всем тем, что осталось от Шарлоты, я могла не прибегая к памяти, делала всё, как будто я сама всему этому училась, сама это всё делала, и не было разграничений на меня и неё, только я.
«Так и надо!»
Шёпот в голове заставил меня рухнуть на ближайшее кресло, от моего шока послышался заливистый хохот, и словно на мгновение ко мне пришла тьма и коснулась меня рукой, леденящие мурашки поползли по позвоночнику, и тут у меня щелкнуло, тьма помогла мне кое о чём догадаться:
— Курт, а если это не ректор, а кто-то им управляющий?
— В смысле?
— Словно вторая сущность, — он не понял, я пояснила, — если кто-то когда-то давно, не посвятив самого ректора в этот процесс, слил его сознание с другим сознанием? И всё то, что делалось его руками, управлялось удалённым объектом, который глазами старого орка может видеть и делать что-то его руками, не оставляя следов?
— А такое возможно? Я о таком не слышал…
— Есть лишь предположение, умельцев я таких не знаю, — Курт задумался и, что-то вспомнив, согласился. Он и правда думал над этим. Пока сражался с прошлым ректором, заметил несоответствие навыков орка до этого и теперь.
Пусть он и ректор, такими познаниями в магии и рукопашном бою не владел. Так что у Курта была мысль, но отошла на хлам, так как он не знал о возможности привить эти способности за короткий срок. Но тут дело может быть в другом, не в способностях, а в сущности, им управляющей.