Мы пошли в камеры и решили всё выяснить, я была полна сил и устроить проверку, по моим подсчётам, вполне могла. Только вот ректор был весьма и весьма против. Сознание меня не пускало, пришлось просить Курта, он окутал его дурманом, но и это не помогло, ректор заливисто смеялся, оскорблял и дразнил. Меня это бесило.
Я понимала, что могу сделать так, что он будет умолять его убить или сам мне всё выложит, но таким поступком я могла упасть в глазах хельда, но узнать, кто же сидит в его голове, мне хотелось не меньше. Поэтому, скинув личину и представ перед ним в истинном облике д’хари, получила порцию негатива, она приятно обожгла меня, словно перчик Чили.
— Хельд, как низко ты пал, — смеялся и брызгал слюной орк, — связался с д’хари.
Но тут мои горящие золотом от готовящейся атаки на разум глаза, заставили его подавиться следующей репликой. Он смотрел и дрожал всем телом, так как такими глазами и способностями обладают не мелкие д’хари, а старые представители, прожившие два, три столетия.
— Есть что ещё сказать?
— Да! — пытаясь вырваться из захвата, сказал: — Иди к тьме!
— С удовольствием!
Руки украшают длинные, чёрные когти. В мгновение ока оказываюсь за его спиной. Пальцы у его висков. Окутывая их золотым свечением, я снова окунаюсь в чужие воспоминания. Открывая замок за замком, ищу то, что промелькнуло благодаря тьме и её шепотку в моём сознании.
Много, очень много я нашла на ректора и его деяния связанные с академией и выкачкой магического таланта. Он и правда этим занимался, и никто им не руководил в этом вопросе, и Курта он заказал, но тут в месте заказа и радости от предстоящей смерти хельда пятно в памяти. Протягивается эта чернота на протяжении трёх недель.
Эти три недели словно выпали из его памяти и жизни. А потом провалы повторялись, но были небольшие, час, два, пол дня, он сетовал на усталость и старость, но тут другое. Его сознание выключали и перезапускали заново с новым персонажем, владеющим иными способностями и знаниями.
Выйдя из его сознания, перед этим просканировав нити разума и создав матрицу в воспоминаниях, ругалась за его глупость и необдуманность. Связываться с тёмными, закутанными в плащ личностями не только плохо для репутации, но и опасно для жизни.
На меня смотрел Курт и готов был ловить, так как думал, что я потеряю сознание, но падать на пол я не собиралась. Старый орк всё ещё пребывал в беспамятстве, поэтому поговорить нам не помешают.
Показала проекцию разума и памяти, создавая их из нитей крови, уделив особое внимание хельда на двойную нить энергетических каналов, связано это с тем, что в его голове живёт два разума, один из которых дремлющий, то есть привязанный, и включается удалённо, по приказу хозяина. От этого и чёрные пятна в воспоминаниях, так как когда меняют владельца, носитель отключается. Курт меня понял и решил поговорить об этом с эльфом, а он уже стоял около кабинета ректора и смотрел на нас, несущих энергетическую вязь разума старого орка.
— Во что вы ещё влезли? — брови эльфа сдвинуты, руки скрещены на груди, а голос, с бочкой упрёка и ложкой заинтересованности, так и говорит о его к нам отношении.
Мы, по его мнению, создаём проблемы, с которыми должен разбираться он. Зная, в какой ситуации Курт и я, явно дает понять, что ему это не нравится уже сейчас, это эльф не поленился сказать.
— Опять придётся прикрывать вас. Вагнер, если что-то с тобой случится, ты — труп!
— Не ворчи, — отмахнулся хельд, — лучше на это посмотри, — протягивая кристалл с записью.
И у эльфа, никогда не думала, что такое возможно, увеличиваются глаза и падает челюсть, взяв кристалл, тот спрашивает:
— Что это?
— Двойной разум, — уточняя, — подконтрольный. Орк под контролем, и то, что он делал для устранения Курта, было кем-то ему в голову вложено, сам он не посмел устранить причину его ненависти, лишь ядовитой слюной капать. Но кто-то этой ненавистью воспользовался и без его ведома подсоединился к каналам разума, — эльф смотрел на меня, понимая, что всё это — лишь верхушка айсберга, и старый орк под управлением — лишь кукла в чьих-то умелых руках.