— Тогда кто? — терпение у мага заканчивалось.
— А это мы узнаем у него, — показывая на девушку, привязанную к стулу, — я запечатала оба разума, но сделал ведущим, пусть и спящим, разум Мишель, — глава совета нахмурился и хотел что-то сказать, как Лота добавила: — Если вы мне помешаете, сделаю так, что ваша дочь будет с соседом по разуму на всю оставшуюся жизнь.
— Ты!..
— Я! Не мешайте мне, — и на её руках затрепетали алые нити, а подселенцу было сказано: — Ты мне всё расскажешь!
Красное марево окутало голову полудруидки. Она заворочалась, встрепенулась. Осматриваясь по сторонам, наткнувшись на Лоту, тут же потеряла удивление и преобразилась. Зрачки цвета свежей зелени отражали холод, губы растянулись в презрительной улыбке, энергия стала тяжёлой. Всё это говорило о том, что перед нами не Мишель, а кто-то иной. Тот самый гость.
— Пришла? — спросил чужой голос.
Глава совета дёрнулся было к ней, но Курт его остановил. Сейчас мы все лишь наблюдатели и будем Шарлоте только мешать. А она тем временем что-то задумала: прищуренный взгляд, руки на талии, и нос к носу с привязанным. Я думал, она во что-то всматривается, ищет знакомые черты, но нет. Она вспоминает прошлое, по взгляду понял. Когда она что-то надумала или вспомнила, произнесла:
— Мы ведь с тобой знакомы? — её взгляд внимательно изучал мелкие детали, мимику и жесты того, кто занял тело полуэльфийки. Ведь всё то, что ты привык делать — говорить, улыбаться, смеяться — остаётся с тобой. По этим признакам Шарлота и вспоминала сидящего напротив. А у него засияли глаза, когда она предположила их давнее знакомство.
— Да ладно! Ты меня вспомнила? — усмехался гость.
— Нет. Только владение оружием и магией, — уточнив, — видимо, давно не пересекались. Но я точно помню твой стиль боя!
Все сидели замерев, смотрели и недоумевали. Словно они и правда давно знакомы. Закадычные приятели, волей случая сведённые в этой комнате, но на одном — маска, а другая страдает потерей памяти и не может вспомнить, кто перед ней, лишь уверенна, что его знает. Вот такое у меня видение ситуации. Пусть на деле всё и выглядит куда прозаичнее.
Под наши недоумевающие взгляды разговор двух старинных знакомых продолжался. Лота, положив руки на подлокотник, смотря прямо в глаза связанному д’хару, спросила:
— Зачем разум к этой блондинке подключил? Неужели не нашлось кого выносливее и менее заносчивого? — тут хотел вскочить глава совета, возмутиться таким высказыванием про его дочь, но Шарлота продолжала: — Даже отец и тот со мной согласен. Нужен был другой сосуд.
— Да, я говорил об этом моему нанимателю, но мне сказали занять именно её разум, — тут повисло молчание, Лота не выдержала и взяла стул, села рядом с д’харом, попросив продолжить. Он и продолжил: — Сказали втереться в доверие к нему, — показала на Курта, — охмурить, запасть в сердце. Сделать так, чтоб он бегал за мной как собачка, — но тут его губы окрасила улыбка, — только дело изначально было провальным, — Лота медленно набирала воздух и так же не спеша его выдыхала, — осталось из всего перечисленного заказчиком только бой. Я и согласился, особенно видя тебя в действии.
— Кто тебя нанял?
— Он был под маской, — тут хотелось опустить руки, так как снова летели в тупик, но нет, — пусть и считается, что такие, как я, способны увидеть лица под любой иллюзией, увы, — мне показалось, что он специально не говорил «как мы», а сказал «как я», прикрывая личность Шарлоты.
— Значит, ты не сможешь его показать?
— Нет. Я старался, но так и не смог разглядеть лицо, — он от отчаянья опустил голову, — но я всё бы сделал, чтобы быть свободным. Надоело сидеть в камере и ждать следующей возможности выйти на волю, — горечь и печаль на девичьем лице принадлежали тому, кто был жертвой обстоятельств, вынужденным пленником чужого разума и камеры с ограничителями.