— Артефакт защиты от ментального воздействия очень редкий, — произнёс глава совета, — где он его достал?
Но д’хар лишь пожал плечами и ответил:
— Он мне не рассказывал.
— Зато я знаю, — мне было так погано на душе, ведь тот, кто получил от меня эту вещь — близкий друг. Тот, кто служит мне верой и правдой на протяжении нескольких десятилетий. Тот, на кого я мог всегда положиться, но как оказалось, всё это было лишь для достижения цели.
— Кто он? — спросил хельд.
— А подумать? — сказал я с кривой улыбкой.
— Бром, — вставая со стула, сказала Лота, — у него висит какая-то подвеска, и он терпеть не может демонов, любых. Но я думала, к Курту у него нормальное отношение?
— Нет, — сказал хельд, — он меня терпеть не может, и я вижу его гримасу, каждый раз, как сталкиваюсь с ним взглядом. А приветствие и улыбка лишь для вида. На деле он бы рад меня прибить лично, но пост заместителя начальника отдела и отсутствие способностей не позволяют это воплотить в жизнь.
— Именно поэтому он и спланировал всё, — сказал я, со мной согласился Курт и д’хар. Сказал, что он давно это планировал, и вот, когда появилась на горизонте возможность с хельдом покончить, ею воспользовался.
— И как давно ты сидишь в камере?
— Почти пят лет, — тишина в комнате, лишь нервное перебирание пальцами по столу и всё.
Хотелось прямо сейчас пойти к Брому и всё ему предъявить, но увы. Без доказательств, лишь на словах и домыслах, далеко не уедешь, а он все хвосты и следы за собой подчистит, и мы его не найдём, и тем более ничего ему не предъявим.
— И что делать? Как его со всем этим связать и что предъявить? — у главы совета были те же вопросы, что и у нас. Но ответить на них мы пока не сможем.
Решили оставить всё, как есть, разум д’хара привязанный к эльфийке, но под чутким руководством хельда и Лоты. Старейшина смирился и понял, выхода и правда нет, дочь поймет, простит и будет благодарна. Какое-то время Лота еще разговаривала с д’харом, пыталась допытаться до него кто он и где они виделись, но он не говорил. Почему, кто знает. Но Шарлота, видя, что он не хочет говорить, по какой-то весомой для него причине, не стала настаивать.
Шарлота
Я так и не узнала, кто наш таинственный манипулятор. Не говорит ли он по личным соображениям, или по чьей-то просьбе, не знаю. Беседовала с ним почти полчаса, но так ничего и не добилась. Понимала, что уже встречалась с ним, но так и не поняла, кто он и где мы виделись. Разошлись на том, что оставили разум Мишель и д’хара соединенными, с разрешения её отца, под нашу с Куртом ответственность.
В следующие дни было всё как прежде. Курт за работой и управлением академией, я на кухне и в пылу готовки, эльф — в отделе, им с Бромом предстоит тяжёлый период. Оба в курсе происходящего, но Бром не знает о том, что мы знаем о его причастности. Эльф следит за ним, но тот не подаёт признаков и ведёт себя как обычно. Он профи и не даст повод. Это мы поняли после трехнедельного наблюдения.
С полудруидкой наши отношения также не изменились. Подколки, издёвки, но теперь это было по-настоящему. Она вернула себе контроль над сознанием, точнее, ей его вернул д’хар, сидящий в её сознании. И ничего с возвращением её истинного сознания не изменилось. Всё такая же мерзкая и высокомерная. Пару раз пыталась меня провоцировать, но я не поддавалась. А когда увидела меня утром на полигоне, гоняющей рябят, вспомнила бой, и резко все её нападки прекратились. Это говорило о том, что д’э’хар не всё время её контролировал. Скорее всего, он был в те моменты как внутренний голос, направляющий и подсказывающий.
Так прошла почти вся весна.
В усиленном темпе. Третий месяц был слишком жарким для весны, но ничего удивительного, приближалось лето, а с ним и возможность узнать, кто же собирается меня похитить и использовать. Да и не помешало бы узнать, как со мной поступят после того, как я кого-то там разбужу. Но об этом потом, пока у нас с Куртом дела важнее: экзамены и практика.