Я, помимо кухни, помогаю распределять детей на практику, сидя допоздна в его кабинете. Секретарша, которую нанял хельд по протекции мадам Ровай, помогает ему с бумагами, но сегодня не тот случай. Направить студентов должен сам Курт, но я всё равно помогаю. В памяти всё ещё свежи места с прилагающимися монстрами и нежитью. Хельд и я сидели долго. До самого рассвета. Но в итоге все были направлены по профилям и способностям.
С одной бедой справились. Осталась ещё одна — экзамены, а точнее тёмный эльф, от которого по-прежнему нет никаких новостей. Уезжал на пару дней, а прошло почти полтора месяца. Курт хотел поехать в клан, вытащить друга из задницы, в которой тот оказался, но тот сам объявился. Глубокой ночью, когда мы с Куртом подписывали оценочные листы выпускников, в кабинет ввалился изнурённый Лиор. Рухнул прямо на пол и потерял сознание. Отнеся его в лазарет, оставили на василиска, который при первичном осмотре дал ответ на вопрос, что с ним:
— Перенапряжение каналов магии, сильные физические нагрузки и минимальный отдых между ними, — и добавил: — Такое чувство, он всё это время от кого-то убегал и при этом постоянно сражался.
— Он может, — выдал хельд и оставил друга с профессионалом.
— Пара дней, и эльф будет в порядке, — заключил змей.
А пока эльф восстанавливался, я вела у детей занятия вместо него. Даже собиралась принимать экзамен, как на горизонте замаячил Лиор. Уставший, но уже не валящийся с ног. Он отправил меня на кухню, но перед этим поблагодарил за всё, что я для него и ребят сделала. Когда пришла на своё родное место работы, с облегчением выдохнула. Всё как обычно. Работа кипит.
***
Когда экзамены были сданы, а студенты направлялись на практику, я зашла к Мефу. Он собирался в лес за травами, был немного встревожен. У него всё валилось из рук. Подняв выпавшую из мешка ступку и толкушку для размельчения семян, протянула ему с вопросом:
— Что-то случилось?
— Ничего особенного, — отмахнулся змей, но я видела, с ним что-то не так. Хотела просканировать его разум, прочитать воспоминания, как заметила улыбку, а это редкость для сурового и вечно хмурого василиска. Я видела, что он хочет мне сказать, но боится этими словами спугнуть ту милоту, что на него нашла.
— Скажи, дальше меня это не пойдёт.
Он кивнул, присел на кровать и тихо произнёс:
— Мне написала Лайонарис, — от этих слов мои глаза округлились, а рот открылся.
Я не верила ушам!
Девушка сама написала змею. Это и радовало и настораживало одновременно. Но змей был спокоен. Как сказал сам, она ему иногда пишет. Лайонарис натура творческая, на одном месте не сидит, и те несколько лет, что они провели вместе, было много для её неусидчивой и творческой натуры. Её дом — это дорога, кровать — одеяло у костра. В городах она не засиживается, пару месяцев и снова в путь.
— Значит, вы с ней скоро встретитесь?
— Возможно, — а улыбка, как у кота, съевшего всю сметану.
— Я рада за тебя и Арису.
— А я за вас с Куртом, — что верно, то верно.
Мы весь этот год провели то вместе, то врозь, но в итоге друг от друга никуда. И даже на каникулах собираемся остаться в академии. Ведь если верны слова Лиси, удачный момент для пробуждения древнего змея как раз на следующей неделе. По этой причине мы и сидим в академии, тогда как другие отдыхают от годовой нагрузки и всего того материала, что пришлось дать детям. Я видела, как преподаватели устают, полночи не спят, лишь бы подготовиться к следующему занятию, а занятий не по одному в день. Несколько часов ты стоишь и вещаешь, утомительно и изнурительно.
И пока все преподаватели собирались в отпуск, а студенты на практику, где за ними будут следить и наставлять другие преподаватели, мы с хельдом думали над тем, как всё будет проходить. Если меня в ближайшее время украдут для ритуала, и получится так, что Курт не сможет меня от них отбить. Я в него верила, но случиться может всякое, и надо продумать максимальное количество вариантов. К этому собирались привлечь эльфа.