— Мам, я рада, что у вас с отцом всё хорошо, — входя в дом, произнесла я. Жили они далеко от тех мест, что были в моих воспоминаниях, поместье соответствовало статусу архимагов, с прислугой и дворецким. У меня приняли мой скромный рюкзак со сменной одеждой, дали домашние тапочки, а мама попросила следовать за ней. Она вела меня по лестнице, через коридор, попутно рассказывая, как они всего этого с отцом добились. Спрашивала меня о работе, я сказала как есть:
— Я — повар, готовлю, получаю энергию от благодарных посетителей, — у мамы на сердце потеплело, тяжёлые мысли её покинули, и она, улыбнувшись, напомнила о моём прошлом, о любви готовить. — Да, осознав всё, что у меня было за плечами, через что я прошла, наконец-то нашла себя и место, где счастлива.
— Я за тебя рада, — открывая дверь, сказала она.
— Где мы? — осматривая тёмный кабинет, запах пергамента и чернил тут же ударил в нос, закружилась голова. — Что со мной?
Я стала падать, но чьи-то руки меня подхватили и понесли. Голова безвольно откинулась назад. Всё происходящее виделось мне сквозь пелену тумана, в ушах будто вата, а рук и ног не чувствую.
15 глава "Тревога"
Шарлота
Не знаю, сколько прошло времени, но очнулась я сидящей на стуле. Руки и ноги привязаны верёвками, на них было заклинание, блокирующее мои способности. Ничего не оставалось, кроме как озираться по сторонам и ждать, когда ко мне придут. Несколько раз до меня доносились разговоры, голоса похожи на мать и отца, но слов я не разобрала. Лишь возмущение с обеих сторон. Но когда прислушалась и стала разбирать слова, услышала недовольный тон отца:
— Ты притащила её в дом! Туда, где мы решили забыть о прошлом, приняли решение о том, что наша дочь давно мертва!
— Но…
— Нет, я не потерплю её здесь, — сказал как отрезал.
А у меня на сердце становилось так паршиво, беззвучный крик боли раздирал моё горло, хотелось реветь, но я не собиралась сдаваться, мне нужно лишь нащупать магию, и тогда я выберусь. Пыталась заглянуть внутрь себя, призвать силу, но натыкалась на барьер. Отец мастер в своём деле, заклинание лишало меня не магии, а доступа к ней. Сила есть, но нет возможности к ней прикоснуться и воспользоваться. Умело.
— Ты! — рыкнул на меня тот, кого я называла отцом. — Как ты посмела прийти? Ты даже представить не можешь, сколько дерьма мы вынесли, разгребли и перебрали. Ты уничтожила нас, и одновременно вознесла! Но всё то зло и беды, которые ты нам принесла, не окупятся появлением на пороге спустя два столетия.
— Я и не собиралась, — «лишь посмотреть и убедиться», но я не могла этого произнести, язык не слушался, поэтому выходило не очень понятно. Чтобы слышать меня и дать понять, кто здесь хозяин, он взял меня за волосы, больно, жёстко, оттянул назад, голова была готова вырваться, и спросил:
— Что ты там промычала?
— Иди в пекло! — плюнула ему в лицо, и мне тут же прилетело по скуле, почувствовала кровь, как и его лютую ко мне ненависть. Она жгла мои каналы, словно лава, больно, разрывая их, от чего из глаз брызнули алые дорожки слёз.
— Нежить! — плюнул он. — Слёзы тому подтверждение! — и позвал мать. Она стояла и смотрела на меня с сожалением, корила себя за то, что позвала к себе и уговорила прийти, зная, как на это отреагирует отец. Он же тем временем показывал на меня: — И ты это, — оттягивая прядь пепельных волос, а раз заблокированы силы, то и истинная внешность при мне, — позвала в дом, назвала дочерью, — мазнул по щеке пальцем, ткнул ей в лицо, — смотри, она не наша дочь.
— Риор, остановись, — но он продолжал бить меня и приговаривал, какая я мерзость и чудовище, что их дочь умерла в том переулке и что я убила её, приняв такое решение.
Я не оправдывала себя. Да, решение было одно из двух: или умереть и стать д’хари, или остаться изувеченной и обесчещенной. И я выбрала то, что выбрала. Отомстила и простилась с семьёй, родителями и прежней жизнью.