Хельд смотрел на него с желанием вырвать сердце, а тот ещё больше распалялся и говорил, умножая грядущие муки:
— Точнее прятал, — и смех самого чёрного императора раздирал его горло. Он видел себя в этом сражении и войне победителем. И по этой причине говорил всё, будучи уверенным в своей победе.
— Ты изначально был в курсе? — кивок согласия. — Всегда знал каждый шаг. Как и то, что она собиралась приехать к родителям, ведь её приезд тоже ты подстроил?
— Вы правы, глава, — ответил орк, — и пока не поздно, — протягивая руку, — пойдёмте со мной. Ведь он снова вас ранит, вы будете страдать.
Я отрицательно покачал головой. Он сжал протянутую мне руку в кулак и сказал:
— Раз вы выбрали его, то для меня вы тоже враг, а врагов я уничтожаю, — и дверь закрылась. Мы не знали, что нас там ждёт. Точно ничего хорошего. Открыв её, переступили порог, и темнота…
16 глава "Ёрмун"
Шарлота
Я ждала свой рюкзак.
И мамаша не заставила себя и мои вещи долго ждать. Кто-то скажет, какого хрена я жду свои вещички? Так вот, мои нещадно и безвозвратно испорчены, а их тряпки меня не устраивают. По этой причине я приняла из рук родительницы свой рюкзак и попросила выйти. Мне не нравилось её присутствие. Не хотелось раздеваться перед ней. Да и показывать, что в моём рюкзаке припрятано, тоже. А там — подаренный Куртом браслет, им же заговорённый. По нему он может меня найти и поделиться энергией. Чтобы мать не увидела его, не отобрала и не лишила надежды на спасение, выпроводила её из комнаты. Под фырк и возмущения. С предупреждением не дурить.
Когда наконец-то осталась одна, достала сменную одежду. Белое ципао с чёрной окантовкой и воротником-стойкой. Застёжки в виде соцветий сливы тянулись по правой стороне груди. Ткань облегала и подчёркивала каждый изгиб фигуры, а длинные расклешённые рукава придавали невесомости и лёгкости, как и разрез до середины бедра, являющий шёлковые облегающие брюки, не стесняющие движений. Ноги босые, так как обувь моя была стараниями родителей уничтожена.
Внешний вид менять не стала. Осталась пепельной блондинкой, с глазами цвета цветочного чая. Основную тяжесть волос затянула в два тугих пучка, перетянув их чёрными лентами, воткнув для надёжности заколки-палочки, оставив чёлку. Мне нравилось, как я выгляжу, и хотелось бы дожить до того момента, как Курт увидит меня в новом облике. Умирать я не собиралась, а вот надрать зад Повелителю — да! Устроить ему несварение. Ведь не просто так говорилось про жертву. Он должен будет меня или убить, или сожрать. При любом из этих вариантов я не сдамся.
— Что ты на себя надела? — мать, видя на мне белоснежный наряд, была похожа на варёного рака.
Красная, напряжённая, из её ноздрей и ушей того гляди начнёт валить пар. Она хотела сорвать с меня одежду или заставить переодеться. Как сказала, не подобает призывателю, то есть жертве, носить такое. Одежда должна быть лёгкой и удобной. Ага, чтоб проглотить её было удобнее, и при этом не выплюнуть. Но мне было сказано не так.
— Есть правила! Для ритуала нужна удобная и лёгкая ткань, а не это, — но меня не устраивало другое, так или никак.
Так и сказала:
— Либо пойду так, либо ищите другого змееуста, — облокотившись о дверь и прожигая мать взглядом.
Она металась из стороны в сторону, пыталась меня запугать болью и предсмертными страданиями, только я пуганая и её угрозы на меня никакого эффекта не возымели. В итоге она смирилась. Взяв меня под локоть, повела только ей одной известно куда. По коридорам, вниз, по винтовой лестнице, а потом по тёмным коридорам и снова по лестнице.
Всю дорогу от комнаты до последнего на данный момент коридора, пыталась спросить, куда мы идём, но она отвечала всегда одно и то же: «Не твоё дело» или «Замолчи». Я и замолчала, но не от её слов, а от представшей картины. В глаза резко блеснул свет. Много свечей, на каждом подсвечнике по десятку, а на потолке висела люстра, и вся была усыпана свечами, не меньше сотни, а то и две сотни свечей, и от горящего воска стоял смрад, а дополнял всю эту вонючую какофонию запах жжёных трав, так для ритуала подготавливали алтарь.
Но не это главное, а стоящая посередине зала статуя змея. Вокруг неё бродили под непонятные мне завывания послушники в белых рясах, с белыми волосами. В руках у каждого был посох, а на посохе блестел камень. Мне он напоминал кристаллы, расположенные в академии, и если всё расставить по местам, то да. Получается, орден все спланировал. Давно расставил ловушки, продумал план и постепенно приводил его в действие.