Каждый играл роль.
Ректор — собирал нужное количество энергии. Бром — находил нужных людей и вербовал их добровольно или с помощью д'хара, пойманного им и прикованного в камере. Мамочка и папочка подготовили меня, поймали и привели. Даже Леордан был замешан, пытался устранить Курта, ведь он мешал прежнему ректору собирать энергию на призыв. Но не сходилось моё появление и сущность. Я — и мешающая им зарда, и нужный для призыва змееуст одновременно.
— Эту церемонию мы готовили пять веков, — лицо у матушки было похоже на морду кота, на голову которого свалилось ведро сливок.
Я шла, ведомая ей, к месту моего будущего сжирания. Оно было около статуи, как и три постамента с резными креслами. Одно было из чёрного камня, с орнаментом из черепов и костей, второе — из бирюзового камня, с отделкой из жемчужин и кораллов, а третее — золотое, с обрамлением облаков и молний. И мне это не нравилось. Такое чувство, что боги древней Греции, там, из моего мира, пришли сюда и пытаются что-то провернуть.
— Чего уставилась? — тянула меня мать в сторону алтаря, но я не могла оторваться как от тронов, так и от мысли о богах.
— Эти троны, кому они принадлежат?
Мать усмехнулась над моей неосведомленностью, назвала невеждой и смиловалась, так она сказала, и назвала имена:
— Зерус, Парсейн и Айдос, — я давила улыбку, так как имена и правда похожи и не может это быть совпадением.
И я не ошиблась!
Раздался раскат грома. Прошло мгновение, и на тронах восседало трое. Беловолосый мускулистый мужчина с молниями в руках, в белой тоге. Рядом, по правую руку, восседал мужчина не меньшей атлетичности, но с бирюзовыми волосами и трезубцем в руках. А по другую руки — третий брат. Худой, хмурый, с чёрными, как смоль, волосами и двузубцем. Около него витал ореол смерти. Все трое смотрели на меня, и пусть на их лицах не было улыбок, глаза светились от ожидания того, что же произойдёт.
— Ты всё-таки здесь, — произнёс Зерус, он же Зевс, — как мы и планировали.
— Да, скоро Змей предстанет перед нами, — произнёс Парсейн, он же Посейдон. И лишь Айдос, он же Аид, молчал. Прожигал меня взглядом: то ли оценивал, то ли презирал, по его физиономии не понятно. Но молча, без единого слова.
— Все приготовления приведены в действие, осталась лишь жертва, — показывая на меня, — она произнесёт заветные слова, и Повелитель скинет с себя оковы, — склоняя голову почти что до пола, произнёс жрец.
После его слов о приготовлениях у меня стал нагреваться браслет, а это значит, что Курт рядом, и можно готовиться к последней битве. Но для начала надо призвать Змея, чтоб его в последствии прибить.
— Ведите уже, — обреченно произнесла я.
На меня восторженно смотрели все здесь присутствующие. Я шла, ведомая главным жрецом, тот всё в том же положении, почти пополам, вёл меня к алтарю. Предложил оковы, мол, для надёжности, но я произнесла:
— Хотите призвать своего Повелителя? — тот молча кивнул. — Тогда не суйте мне свои железки, — откидывая оковы и цепи, — не сбегу я, — и села поудобнее, потребовав: — текст мне дайте!
Я издевалась, но все думали, что я тупая или смертница, раз добровольно иду в пасть Змею. Но я просто тянула время, ведь от каждого произнесённого слова была минутная заминка. Текст мне всё-таки дали, и что удивительно, я понимала, что там написано. Странно, но ладно.
— Начнём! — произнёс жрец, и в такт их песнопениям я читала текст призыва.
Повторить требовалось три раза. Я и повторяла. Пока не стихли голоса жрецов и братьев ордена. Все замерли в ожидании, но ничего не происходило. Прошло пять минут, десять, пятнадцать, хотели повторить призыв, как кто-то склонился и встал на колени, опустив голову в пол, так сделали все послушники разом. А Боги встали и смотрели на статую, она, словно скорлупа, трещала и ломалась, виднелись кусочки чего-то чешуйчатого.
Так проявлялось тело Змея, зелёное и склизкое, словно младенец в родовой плевре. Происходило всё в тишине под сопение и еле слышимое дыхание послушников. Я же, откинув лист со словами призыва, наблюдала, как из скорлупы выползает змей. И, надо сказать, красивая тварь! Если бы не грозящее мне съедение, даже восхитилась бы, а так только удивилась. Не такого я ожидала.