— Да, энергии они получили много. На моём счету пять могил при городах и ещё пара десятков в деревнях и мелких городках на окраине. И наше кладбище на окраине леса, — прикинув, хельда добавил, — так что, им хватило. Но и это не всё , лишь то, что нам известно. Мы не знаем, чем ещё они промышляли, чтобы достаточное количество энергии собрать.
— Но у них не получилось, — держа мои руки в своих, сказала мама, — наша девочка с нами, — я чувствовала себя немного не в своей тарелке. Ведь я лишь оболочка их дочери. Воспоминания, что в моей голове, как фильм, который я посмотрела много раз. Выученный наизусть, а я словно главная героиня и живу её глазами, но разум мой не из этого мира, пусть я и приспособилась.
— Ло, — Курт коснулся моей руки, смотря в глаза, — что-то не так?
— Нет, просто не верится, — глядя на родителей и всех остальных, — мне не придётся прятаться, прикидываться кем-то другим. Я свободна в действиях.
— Это и меня радует, — добавляя, — и никакая Мишель больше не встанет между нами, — на это я согласилась с превеликим удовольствием.
Мы наконец-то со всем разобрались, всех разоблачили, мерзавцев на тот свет отправили, Богов остановили, Мирового змея пристроили, тишь да благодать. Осталось только восстановиться, отдохнуть и вернуться к своим обязанностям. Мне — к поварскому столу, а Курту — к ректорству. Так я думала, пока этот многоходовщик хельд не протянул чёрно-алую коробочку со словами:
— Выходи за меня…
Эпилог
Шарлота
Я приняла помолвочное кольцо Курта, согласилась стать его женой. Счастью хельда, как и моему, не было предела. Тут же, не обращая внимания на отца, матушку и эльфа, сидевшего и изображавшего из себя предмет интерьера, Курт подхватил меня на руки и закружил, говоря, что он самый счастливый демон на свете. Что ему глубоко плевать на всех тех, кто против. А на любого, осмелившегося ненормативно высказаться в мою сторону, полетит кровавое проклятие.
— Когда, ректор Вагнер? — спросила матушка у хельда, когда тот всё-таки отпустил меня на мягкое кресло рядом с собой.
— В сезон алых клёнов, — ответил хельд, не отпуская мою руку. Матушка не возражала, говоря, что ещё есть время, чтобы подготовиться. Сшить свадебные наряды, заказать торт и украсить помещение в цвета брачующихся родов.
— Где пройдёт церемония? — а это уже отец, обеспокоенный и взволнованный не меньше матушки. — Предлагаю, в нашем поместье, — с благоговением сказал родитель, смотря на Курта и меня, — места на всех друзей и близких хватит.
— Нет, вечер единения душ и судеб лишь для нас с Ло. Проходить он будет, — Курт, склоняясь к моему уху, прошептал только для меня: — в усыпальнице предков рода Вагнер. Перед именными табличками и прахом моих родителей, — уточняя, — такова воля моей покойной матушки.
Я не возражала. Остался вопрос с личностью, которая проведёт церемонию. И у меня как раз есть подходящая кандидатура. Надеюсь, она мне не откажет. В противном случае обращусь к Аоде. Он, как могущественная личность, прожившая тысячи лет, сможет обратиться к Судьбе и с её позволения сплести наши с Куртом пути воедино.
***
— Вот и закончились твои приключения, Лота, — сказала Идзанами, протягивая мне руку и приглашая к алтарю, созданному ею из миазмов тьмы.
Богиня, услышав о предложении Курта и предстоящей свадьбе, тут же согласилась нас поженить. А мадам Ровай, когда богиня отпустила её сознание, обязалась сшить свадебные наряды в цветах наших душ и магических направлений. То есть кроваво-красные с чёрными узорами и серебряной вышивкой. Из шёлковых тканей, не стесняющих движения. Несколько недель, не принимая ничьи заказы, она трудилась над нашими свадебными нарядами.
И вот, к сезону алых клёнов, в ночь полной луны, в её серебряном сиянии, отринув обязанности и оставив дела академии на Хемлока, а кухню на младших поваров, мы шли к усыпальнице предков рода Вагнер. Курт, держа над моей головой шёлковый расписной зонт, вёл меня под руку. А в усыпальнице, в своём истинном облике, нас встречала Идзанами. Улыбаясь, благословляя нас на счастье и любовь, произнесла: