В тот день Ангетенар поднял её на руки, вгляделся в мирное лицо спящего ангела. Подобная красота не могла существовать в этом мире. Чуждая, опасная, пленительная, которую только подчёркивали и ржавые доспехи, и спутанные волосы, и отвратительная зияющая рана, оставшаяся вместо глаза. Красота, вызывающая желание подавлять, унижать, обладать. Именно поэтому сначала Ангетенар попытался набить из Гелиос чучело. Попытался и тут же отпрянул, когда её кровь вспыхнула жарким пламенем.
Чтобы осуществить свой замысел, он попытался охладить кровь Гелиос, регулярно сливая её и заставляя ангела пить кровь вампиров. Не помогло. Сколько бы слуг Ангетенар ни поило Гелиос, в её венах по-прежнему текла раскалённая лава, а на коже оставлял холодовые ожоги лунный свет. И, столкнувшись с неудачей, Ангетенар поставил перед собой ещё более невыполнимую задачу: стал лечить Гелиос.
Произошло это сразу после прибытия в Америку. Кровь Кетцалькоатля исцелила рану Гелиос, но губительное золото по-прежнему находилось глубоко в её черепе. Ангетенар решил провести операцию, которая по степени сложности приравнивалась к попытке сшить вместе половину от оборотня и от фейри. Ангетенар уже пытался провернуть подобное. Без особого успеха.
Дело усложнялось характером молодой супруги. Антарес быстро узнала о существовании Гелиос и устраивала такие скандалы, что Ангетенару становилось тошно даже заходить в лабораторию. С каждым годом брака Антарес открывала в нём неизведанные грани характера: во-первых, Ангетенар считал, что ни одна женщина не способна вызвать в нём ревность — все его прежние жёны были одержимыми и покорными пустышками; во-вторых, она становилась опасным конкурентом в борьбе за власть. За все годы своего единоличного правления Ангетенар успел забыть, каково это — интриговать, воевать, проигрывать. Власть сама шла к нему в руки. Первая жена помогла ему убить Бетельгейзе; вместе с короной ему достался бессмертный советник и верная свита; он без труда подчинил своей воле дракона и держал его в подвалах замка; белые волки приняли его за хозяина, стоило ему бросить маленькому щенку кусок мяса; солнцеходцы склонили головы. И вот, его авторитет подрывала жена, которая была младше его на несколько сотен лет.
С Антарес Ангетенар познакомился случайно. Мира, его бывшая жена, до того ему опостылела, что король скрывался и от неё, и от всего общества среди покорных людей. В том замке он оказался проездом и не думал задерживаться. Ровно до того момента, когда увидел младшую дочь короля. Стройная, невысокая, с короткой стрижкой, обладавшая холодной, едва ли не потусторонней красотой, она моментально привлекла внимание короля. Остаться же он решил именно в тот момент, когда Антарес, чтобы не общаться с ним, отвечала ему на незнакомом языке.
Гордая, властная, обаятельная она принадлежала к тому типу женщин, с которыми Ангетенар раньше не сталкивался. Его жёны, некогда проявлявшие здравый ум, спокойный нрав и рассудительность, вскоре сходили с ума от любви и превращались и слабовольных, терпящих грубое обращение ничтожеств. Антарес же грубила сама. Она не позволяла приблизиться к себе, метко отвечала остротой на все шпильки Ангетенара, била его по пальцам стеком. Но, стоило ему проявить любезность к сёстрам Антарес, как она тут же заставляла его переключить внимание на себя. Он читал её мысли, чувствовал её страсть, запретную для девственного тела знатной дамы, и, сам того не замечая, стал желать её. И с каждой её выходкой желал всё сильнее.
Но сейчас перед ним была не Антарес. Королева вампиров давно переросла тот период, когда юные девушки хватаются за меч и пытаются превзойти юношей.
Когда Гелиос поднялась из барокамеры, Ангетенар застыл в изумлении. Он слишком сильно уважал её, чтобы подчинить своей воле таким грязным способом. К тому же, Ангетенар никогда не ощущал удовольствия от процесса подчинения, когда сам подчиняемый не сопротивлялся.
Но Дейн не был похож на Ангетенара. Красота не вызывала у него благоговейного трепета, он не питал уважения к павшему в бою воину и насилие не вызывало в нём наслаждения. Разум Дейна наполняла болезненная, похожая на вакуум пустота и когда он пронзил плоть Гелиос, и когда подчинил её своей воле.