Он принял душ, осмотрел в зеркале свою боевую рану, смазал её мазью от ожогов. Кожа шелушилась и, буквально, отваливалась крупными светлыми кусками отмершего эпидермиса. Дейн не мог долго смотреть на клеймо. Воспоминания о том, как он его получил, были всё ещё слишком свежи в его голове, слишком сильно пропитались его страхом, ненавистью и отчаянием. И сильнее всего ему хотелось навсегда вычеркнуть Джареда из своей биографии.
Он вернулся в комнату и сел на широкую кровать. Как непривычно. С того момента, как Дейна клеймили, он впервые остался в одиночестве. Один в комнате, один в своём сознании, не способный ни обратиться к своим зомби, ни почувствовать их. Дар поднимать мёртвых жил в нём, и Дейн чувствовал это, но треклятое серебро закупоривало силы и не выпускало их из тела. Почему этот металл так губителен для сверхъестественных существ? Люди считали его символом чистоты, ангелоиды ковали из его сплавов оружие, вампиры и оборотни не переносили его.
Вампиры и оборотни. Сестричка и Тёмная Мать.
В дверь постучались. Дейн поднялся и открыл дверь, надеясь, что гость решит уйти раньше, чем он повернёт ключ в замочной скважине. За порогом стоял Мишель.
— Нага, – без лишних слов он схватил Дейна под локоть и потянул за собой.
– Ты что, говорить умеешь?
— Если бы не Сенекс, – процедил он сквозь сжатые зубы. – Ты бы узнал, что я ещё умею.
Дейн шёл за парнем, игнорируя боль во всём теле и разливающийся в венах жар. Мишель спешил, он был напуган и обеспокоен, и это было первое проявление эмоций с момента их знакомства. Он привёл Дейна к раскрытому контейнеру грузовика, где находился глинянный сосуд для Сета. Мишель толкнул металлическую дверь в сторону, выхватив из тьмы переливающиеся, медленно сжимающиеся кольца толстого змеиного хвоста.
— Не могу... — прохрипел кто-то. – Дышать!
Сет плотнее сжимался вокруг тощей и хрупкой фигурки Сенекс. Он прижимался и вдыхал запах её волос, проводил длинным языком вдоль линии её подбородка, будто пробуя на вкус, вглядывался в лицо, обнимал, острыми клыками впиваясь в одежду. С каждым укусом он пускал маленькую каплю яда, медленно разъедавшую чёрную ткань на теле Сенекс.
– Хи-и-и!
– Куда его бить? – сжал зубы Мишель. – И чем?
Дейн задумался. Конечно, Мишель мог попытаться ударить Сета по макушке, но нага это, скорее всего, разозлит, а не заставит подчиняться. А, если Антарес дорожит такой игрушкой, как этот покорный старший братик, то не стоит подвергать его опасности.
– Aabt, — произнёс Дейн. — Aabt!
Слово, древнее, как мир, понравилось Дейну. Оно звучало, подобно громовому раскату, так, будто древний человек подчинил себе бурю и облёк её в речь. Сет ощутил это. Он скосил взгляд на Дейна и улыбнулся широким ртом.
— У тебя нет права говорить на моём языке, с-смертный.
– Aabt, – повторил Дейн. – Отпусти Сенекс.
— С-Сенекс-с, – он провёл когтями по скуле девушки, заставив её зажмуриться. – Прекрас-сное имя.
– Отпусти мою сестру, тварь! — прорычал Мишель.
– Зачем? – Сет вновь вдохнул аромат её волос, сжал в объятиях. – Я чувс-ствую её желание.
Дейн вздохнул, достал из кармана смартфон и, включив вспышку, на мгновение ослепил Сета.
— Что это?! – он закрыл лицо руками, отпрянув от Сенекс.
– Огонь в коробке. Разобью – и подожгу тебя в твоём горшке. Поэтому aabt, Сет.
Нага громко, шумно зашипел, но в этот раз послушался и отпустил Сенекс. Его хвост сжался, уменьшился, его тело вновь приобрело человеческую форму. Он стрельнул раздвоенным языком и поспешил спрятаться в тени сосуда, где его не мог достать губительный свет смартфона.
Мишель подбежал к Сенекс, которая, кашляя, шумно глотала ртом воздух. Одежда на ней растворилась, и старший брат укрыл её своей футболкой. Дейн отвёл от них взгляд, сосредоточившись на Сете. Нага слишком долго пробыл в темнице и практически ничего не знал о современном мире. И этим следовало пользоваться, пока он не восполнил пробел в образовании.
– Спасибо, – просипела Сенекс, её тело била крупная дрожь. – Я... я...
– Заигралась со своими силами! – огрызнулся Мишель, выводя её из грузовика. Его лицо стало пунцовым, судя по всему, от воспоминаний о неправильной любви младшей сестры. – И превратила меня в овоща!