Двадцать третья ночь
Антарес проснулась, когда её клыки до крови оцарапали нижнюю губу Дейна. Его кровь, горячая, пахнувшая железом и ржавчиной, потекла в горло королевы вампиров, обжигая её внутренности, словно раскалённая лава. Веки Антарес дрогнули, она закашлялась, ледяными руками отталкивая от себя Дейна, но сделать ничего не могла. Он был непривычно тяжёлым для её внезапно ослабевшего тела, слишком сильным для её ударов, слишком твёрдым и плотным. Она шумно вдохнула, задыхаясь от спазмов кашля.
– Какого..? – прохрипела Антарес. Её глаза сияли в темноте, обдав Дейна жаром огоньков свечей.
– Моя королева, – он мягко коснулся губами её шеи, оставив на бледной коже тёмно-красный кровавый след. – Это было жестоко – оставлять меня без своего присутствия.
– Как ты..?
— Моя королева, я обладаю многими запретными талантами, – Дейн не сдержал улыбки. Ему нравилось видеть эмоции Антарес, проступающие сквозь бескровную маску равнодушия и холодности, нравилось смотреть, как она сердится, как в ней вспыхивает ярость. Также и ей нравилось наблюдать за Ангетенаром в те моменты, когда его самоконтроль давал осечку. – Дай мне удобный случай, и я проявлю их.
– Ты без спроса вломился ко мне в комнату.
– Да, – Дейн сжал её руки, сплетя пальцы, прижал запястья к кровати. – Накажи меня. Бей меня. Унижай меня. Но не отталкивай, – он прерывисто выдохнул. – Meine Liebe.
Антарес дрогнула, пошевелила пальцами, услышав до боли знакомую фразу. Её взгляд изменился, в нём отразилась не столько злоба, сколько страх.
– Как же ты меня раздражаешь, – прошептала она, коленом упираясь в пах. – Ты что, приревновал меня к Ангетенару?
– Я ревную тебя даже к твоей тени, – Дейн жарко выдохнул, целуя плечо, пальцами стискивая мягкую, упругую грудь, наслаждаясь твёрдостью сосков. – Как же я хочу тебя.
— Не обольщайся, – выдохнула она. – Ты всё ещё слишком быстро выдыхаешься.
– Свою неопытность я компенсирую страстью.
Антарес лежала под ним, не сводила с него взгляда, расслабленная, сонная, со сгустком запёкшейся крови у уголка алых губ. От капли крови, отравленной серебром, она едва могла двигаться, обессилела, ослабла, стала покорной и податливой. Дейн любовался ею, не способный сдержать улыбку.
Как было бы прекрасно всегда видеть её такой.
– Ты... не угрожаешь мне, моя королева?
– А что? Без этого не заводишься?
– Обычно ты намного агрессивнее.
– Чем быстрее ты получишь желаемое, – огрызнулась она, обдав его испепеляющим взглядом. – Тем быстрее слезешь.
– Я желаю, – прошептал он, прижав к губам холодную руку Антарес, целуя ладонь. – Твою душу, моя королева.
– ...о. И решил добраться до неё по-старинке?
— Я решил поступить с тобой сегодня так, что ты не перестанешь думать обо мне, – он склонился и коснулся губами шеи, провёл ими по линии челюсти. – Пока не пройдёт боль.
– Ту боль, которую причиню тебе я, ты никогда не причинишь мне своим причиндалом.
– Ты это делаешь с нашей первой встречи, meine Liebe, – он улыбнулся, покрывая долгими, требовательными поцелуями её тело, оставляя на бледной коже тёмные следы. – Ты сломала мою ключицу, едва не убила меня, покинула. Когда я узнал, что ты жила у Сенекс, я думал, что разорву её. Почему не я? Почему не со мной?
Антарес не ответила, и Дейн впервые ощутил желание причинить ей боль. Дать пощёчину, вцепиться в волосы, укусить до крови нижнюю губу. Что с ним случится от глотка крови королевы вампиров? Он сам станет подобным ей, станет её верным последователем, в чьих холодных венах будет искриться от древней силы её кровь. Но продлится это не дольше секунды. Треклятое клеймо сожжёт Дейна изнутри, и его вечная жизнь оборвётся также быстро, как и началась.
Впервые оказавшись сверху, Дейн поначалу растерялся. Полный контроль Антарес над ситуацией был таким привычным и знакомым, что Дейн не сразу осознал, что вообще хотел сделать с ней. Именно поэтому он какое-то время распалял её поцелуями, прикосновениями, лаской. Он мечтал об этом, живо воображал этот момент, как проявит к своей королеве всю возможную любовь и всю нежность. Проблемой было лишь сводящее с ума желание.