Никита покраснел, как раскаленный тигель. Мысли о темноволосой Ануш, укравшей его сердце, затмевали все законы сохранения энергии. Её улыбка была катализатором всех его реакций, а взгляд – концентрированной кислотой, растворяющей остатки разума. Он знал наизусть лишь одну таблицу – расписание её звонков и перемен.
Урок продолжался, словно бесконечный процесс дистилляции, отделяя крупицы знаний от мутной воды мечтаний. Никита же тонул в омуте грез, где Ануш, словно алхимический эликсир, превращала его будни в праздник, а душу – в вечный двигатель, работающий на энергии любви.
Звонок прозвенел, как освобождение, разбивая оковы скучного урока. Никита, словно выпущенная из колбы реакция, рванул к двери, надеясь встретить свою музу в лабиринтах школьных коридоров. Любовь звала, и никакие химические законы не могли её остановить.
***
Ануш, погруженная в мир аксиом и теорем, ощущала ту же необъяснимую тоску. Цифры плясали перед глазами, складываясь не в стройные доказательства, а в одно бесконечное "Никита". Каждая формула напоминала ей о сложности и непредсказуемости их чувств, о необходимости найти ту единственную, связующую линию, что соединит их сердца навеки.
— Ануш, что с тобой? — прозвучал обеспокоенный голос учительницы, в котором читалась искренняя тревога. — Ты не заболела?
— Все хорошо, просто немного задумалась, — тихо ответила девушка, оторвав взгляд от окна и посмотрев на учительницу. В ее глазах плескалась легкая грусть. — После школы я уезжаю в Армению.
— Да, это немного грустно, но давай сейчас оставим мысли о будущем и вернемся к математике.
Ануш кивнула, стараясь сосредоточиться на доске, но цифры и формулы словно танцевали перед глазами, складываясь в причудливые узоры, не имеющие ничего общего с математикой. В голове роились воспоминания о друзьях, о школьных вечерах, о первой любви, обо всем, что составляло ее мир последние десять лет.
Урок тянулся бесконечно долго. Каждый звук, каждое слово казалось последним. Ануш украдкой поглядывала на одноклассников, пытаясь запечатлеть в памяти их лица, их смех, их привычки. Она понимала, что многое изменится, что жизнь разбросает их по разным уголкам мира, и, возможно, они уже никогда не встретятся. Но больше всего на свете девушка боялась расстаться с Никитой. Она влюбилась в него еще год назад, но хранила свою тайну, как драгоценность, боясь разрушить их хрупкую дружбу. Он был не просто другом – единственным другом мужского пола, которого приняли её строгие родители, да и вообще, если честно, единственным парнем в её жизни.
Прозвенел звонок, словно долгожданное освобождение, и Ануш, подгоняемая нетерпением, выпорхнула в коридор – навстречу Никите. Ей до смерти хотелось увидеть его, утонуть в его объятиях и задержаться там, пока безжалостный звонок снова не разлучит их.
Толпа школьников вынесла ее из класса, словно бурлящий поток, и вот она уже стоит у стены, высматривая знакомую макушку. Сердце колотилось, как у колибри, готовое вырваться из груди. Наконец, она увидела его. Никита, как всегда, стоял у окна, задумчиво глядя на улицу. Его темные волосы слегка растрепались, а в глазах читалась какая-то грусть.
Ануш подошла к нему сзади и неслышно обняла. Он вздрогнул от неожиданности, но тут же расслабился, узнав ее прикосновение. Никита повернулся, и его лицо озарила теплая улыбка.
— Привет, — прошептал он, нежно целуя ее в лоб.
— Привет, — ответила Ануш, прижимаясь к нему еще сильнее.
Она чувствовала, как его руки обнимают ее в ответ, и все тревоги и заботы моментально улетучивались. В этот момент казалось, что весь мир сузился до них двоих, и больше ничего не имело значения.
Они стояли так, обнявшись, несколько минут, пока звонок на урок не вернул их в реальность. Ануш отстранилась, с грустью глядя в его глаза.
— Увидимся после уроков? — спросила она.
Никита кивнул, и они разошлись по своим классам, унося в сердце тепло этой короткой встречи.
***
Ануш не успела выйти из класса, как Никита сгреб ее в охапку. Ее книги посыпались на пол, и она ахнула от неожиданности. Никита закружил ее, смеясь, а она, стараясь не уронить оставшиеся в руках тетради, тщетно пыталась высвободиться.
— Никита, прекрати! Ты чего? — воскликнула она, заливаясь краской.
Парень наконец поставил ее на землю, но не отпустил, держа за плечи. В его глазах плясали черти, и Ануш вдруг поняла, что он совсем не злой.