— Ты мой свет, ты согреваешь, с тобой тепло, но…
— Но твоя душа тянется к его тьме, — невесело усмехнулся мужчина. — Я знаю.
— Если бы я что-то могла с этим поделать… Я больше его не увижу по собственной воли. Но не думаю, что это что-то поменяет во мне. Я все так же люблю его. Но он слишком сильно меня обидел. А тебя ожидает великое будущее. Я уверена, что ты поможешь очень многим людям найти мир в сердце, прийти к Ясногорящему, ощутить его свет.
— Часть меня хочет этого больше всего на свете, — улыбнулся жрец. — Тогда как другая часть не может забыть одну рыжеволосую ведьму.
— Ты навсегда в моем сердце, но я не смогла бы дать тебе то, чего желает твое.
— Если ты твердо решила уехать, я сопровожу тебя до городских ворот, а там мне нужно в другую сторону. Меня уже давно ждут для начала служения.
— Тогда встретимся во дворе замка через четыре лучины. Мне нужно собрать детей и вещи для переезда.
***
Исха боялась, что Тройтан может не отпустить ее, что откажет. Ведь где он еще возьмет настоящего целителя? Однако когда Медика рассказала ему обо всем, тот отпустил. Исха не знала, что именно княгиня поведала мужу, потому что сама ни за что не смогла бы о таком говорить с правителем. Но он разрешил ей ехать в Приморское, сказав, что в любой момент ждет ее обратно. На свою должность ведунья, разумеется, порекомендовала Дрогаша. Если уж кто и достоин быть княжеским лекарем, то этот почтенный муж, который спас много жизней.
Несмотря на заверения Исхи, что она справится со всем сама, Медика отправила вместе с ней няню Бо, кормилицу Халима, а также несколько служанок.
— Скоро тебе может стать не до работы по хозяйству, — нежно обняла ее на прощание подруга. — Когда еще немного потеплеет, жди нас с княжной в гости, — улыбнулась княгиня. — И береги себя.
Григ находился рядом, пока она прощалась с Медикой. А вот Веренира нигде не было. Ждала ли она, что он попытается ее остановить? Наверное, да. Тем горше стало от того, что он даже не вышел. В тот раз, когда она уезжала от него, в день казни Эйлы, он хотя бы наблюдал за ней со стены. Но в этот раз она пустовала.
Все было не так, как в тот раз. Сейчас стояла солнечная теплая погода, которая совсем не отражала то внутреннее состояние, в котором пребывала ведьма. Внутри было… странно. Холодно. Пусто. И вместе с тем что-то совершенно новое поселилось в ней. Она часто замирала на несколько щепок и пытала вчувствоваться. И ей это удавалось. Она ощущала внутри себя новую жизнь. Частицу Веренира. Его силу, его магию. И это совсем не отталкивало ее. Грело. Хотя одновременно причиняло боль, ранило сердце тем, как он поступил, узнав о таком немыслимом и счастливом событии.
Пока она не выехала из города, все время оглядывалась. Может, все же увидит его? Но ничего. Только один раз ведьме показалось, что на городской стене мелькнул его силуэт. Но это могла быть игра воображения.
С Григом она рассталась, отдалившись на несколько верст от города. Он некоторое время ехал с ними в крытой повозке.
— Ты пойдешь пешком? — удивилась Исха, когда вышла вместе с Григом, чтобы проститься с ним.
— Мне не впервой, — улыбнулся тот.
— Почему ты не нанял повозку или хотя бы лошадь?
— Исха, все в порядке. Я же в рясе. Всегда найдутся добрые люди, которые меня подвезут.
Она вздохнула.
— Береги себя, — Исха дотронулась до предплечья жреца.
— Иди ко мне, — он притянул ее к себе, крепко обняв и вдыхая травяной аромат ее волос. — Я буду скучать. Скажи, что ты тоже будешь.
— Буду, знаешь же, что буду.
Он отстранился и тепло улыбнулся.
— Можно я навещу тебя после рождения дитя? Будущей весной, быть может. Или летом.
— Мое Приморское поместье всегда открыто для тебя. Всегда, Григ.
Он что-то хотел сказать, но из повозки выбрался Бо. До этого мальчик сидел в уголке очень тихо, явно переживая оттого, что придется снова попрощаться с другом. Но сейчас не выдержал и вцепился в черную рясу. Жрец подхватил малыша на руки. Тот обнял мужчину за шею.
— Тебе обязательно уезжать? — спросил он жалобно.
— Бо, мы же с тобой об этом уже говорили, — ласково улыбнулся Григ. — Меня ждут на новом месте. Я ведь служитель Божий, и мне положено уехать.
Богрид прерывисто вздохнул.
— Позаботься об Исхе, хорошо? — серьезно посмотрел на него жрец.
— Хорошо, — мальчик так же серьезно ответил. — Я всегда буду о ней заботиться.
— Ты очень славный малый, — Григ, держа мальчугана в одной руке, дотронулся свободной до кончика его носа.
— Спасибо тебе за все, — Исха подошла к ним и забрала Бо к себе на руки. — И мы будем ждать тебя в гости.
— Пускай вас хранит Ясногорящий!
Они еще некоторое время постояли, глядя ему вслед, а потом уселись в повозку и тронулись в путь. Домой. Они едут домой.
Ведьма как будто состояла из совершенно противоположных чувств. Как будто она — вязаное из разных нитей полотно.
Ей было горько из-за Веренира, но вместе с тем спокойно и светло потому, что Григ так легко принял ее выбор. Она знала, что он в порядке, и от этого душа радовалась. Она была в замешательстве, ведь, несмотря ни на что, смогла зачать. В радостном замешательстве. Это была надежда на будущее. Она ощущала, что уже любит этого ребенка. Всем существом любит и будет всегда его оберегать. Но все же одновременно с этим сердце кровоточило, потому что самый важный его элемент, самый главный его обитатель разбил его. Снова.
***
Веренир стоял на городской стене, наблюдая за тем, как выезжает за ворота большая повозка ведьмы. Он знал, что в ней находятся не только служанки, няни и дети, но и жрец. От этого хотелось выть. Веренир намеренно не показывался Исхе на глаза. Смотрел сначала из окна замка, теперь — прячась за стеной. Только наблюдал. Если бы не Григ рядом с ней, он уже бросился бы следом. И все равно, чей это ребенок. Все ошибаются. Но она любит его! Он знает это, чувствует.
Десница несколько раз ударил кулаком каменную кладку, на костяшках остались ссадины, но ему показалось этого мало, и он ударил еще несколько раз обоими кулаками, пока не выступила кровь. Только тогда острая боль привела его в относительный порядок. Туман, который до того стоял в глазах плотной пеленой, немного разошелся.
Так уже было. Она уже уезжала от него. И он наблюдал за ее повозкой, которая увозила ее от него.
Веренир не понимал, почему у них так всегда происходит. Если они любят друг друга, почему никогда не могут прийти к пониманию? Почему Исха всегда от него ускользает?
Маг медленно спустился со стены, сел на коня и выехал за городские ворота. Он направился на побережье. Оставил животное на берегу — не убежит и не позволит себя увести, в этом он был уверен — и пошел гулять на скалы. Волны бились о них, сегодня вода оказалась неспокойна. Она как будто выражала то, что он чувствовал в тот момент. Тревогу и горечь. Гнев. Только он никак не мог понять, на кого конкретно злится. На жреца? Пожалуй, но не только. На Исху? Нет, вовсе нет. К ней он ощущал нечто совсем иное. На себя? Да, он злился на себя. Безумно. И эта злость разрушала его изнутри. Он ненавидел себя. Эти вспышки случались и раньше, еще до знакомства с Исхой. Однако сейчас ненависть достигла апогея. Темнота словно захватывала его изнутри.
Он вдыхал соленый воздух, ощущал, как море бросает в его лицо пригоршни капель воды, и это было хорошо. Это успокаивало. Это немного тушило тот пожар, который буйствовал внутри.
Когда он совсем продрог на холодном морском ветру, вернулся в город. Это случилось перед самым закрытием ворот. Не то чтобы он боялся того, что ему не откроют. Нет. Однако у него созрел план на вечер. И в этот план входило закрыться в своих покоях с бесчисленным количеством бутылей из княжеского погреба. Да, это позволит забыться хотя бы на эту ночь. Хотя бы немного притупит боль.