Кажется, она даже задремала. Но из сладких объятий дремы ее вывел какой-то звук внизу. Где-то вдалеке дома громко хлопнула дверь. Исха распахнула глаза, сердце сделало кульбит в груди. В такое время все уже должны спать. Кто там так шумит?
Она поискала глазами простыню, в которую могла бы обернуться. Уже поднялась из купели, как вдруг двери в ее комнату распахнулись, ударившись о стену.
В проеме застыл Веренир. Их взгляды встретились.
Она застыла. Даже задержала дыхание. Он медленно закрыл за собой двери и принялся приближаться, не отводя от нее глаз. Он был в плаще, только что с дороги. От мага веяло прохладным ночным воздухом. От этого волоски на руках ведьмы мгновенно встали дыбом. Исха ощущала, как по ее обнаженному телу стекают струйки воды, но не могла пошевелиться, чтобы прикрыться простыней. Веренир как будто превратил ее в камень.
Десница все приближался. Она пыталась разгадать его эмоции, но не могла. Слишком много всего отражалось на его лице. Слишком много боли, слишком много надежды, слишком много… обожания, немой мольбы, покорности и вместе с тем бунтарства.
Его взгляд медленно скользнул по ее телу. От лица, по груди и животу, по бедрам. Она ощущала это как тяжесть, которая опускается на нее с каждый мигом.
Он остановился в шаге от купели и… опустился перед ней на колени, склонив голову. Волосы упали на глаза и лицо. Он не двигался.
— Прости меня, — услышала Исха его тихий голос.
Она протянула к нему дрожащую руку и коснулась его волос. Убрала их с его лица, оставив на лбу мокрую полоску. Не сразу смогла говорить. Голос совершенно не слушался.
— Посмотри на меня, — наконец смогла произнести она.
Веренир покачал головой, не поднимая глаз.
— Не смею. Я такой дурак, Исха.
Она опустилась рядом с ним на колени, оставаясь в воде. Сейчас их разделяла только тонкая деревянная стенка купели. Исха взяла его лицо в ладони и подняла, заставив на нее посмотреть. Его взгляд обжег. Сердце закололо, а магия внутри всколыхнулась. Частичка его силы внутри нее тянулась к нему. Это ощущалось на физическом уровне.
— Что это? — у Веренира сперло дыхание. Он схватился за сердце.
— Чувствуешь? — нежно глядя на него, спросила ведьма.
— Да, — с придыханием ответил десница.
— Это наш ребенок. Твой ребенок.
Он закрыл глаза, восстанавливая дыхание, а из-под век покатились две слезы.
— Прости, что я усомнился в тебе, — он говорил это, не размыкая веки, будто не в силах смотреть на нее. — Я потерял голову от ревности. И этот ваш поцелуй… Господи!
— Веренир! Веренир! — Исха сильнее сжала его лицо в ладонях, заставляя смотреть на себя.
Он наконец сделал это.
— Пообещай мне только одну вещь, — она произносила это, а к горлу подступил ком. В глазах стояли непролитые слезы.
Он ждал. Не отводил бездонные голубые глаза. Ждал с мольбой. Ждал с покорностью.
— Пообещай, что никогда больше не отпустишь меня!
Он так резко втянул в себя воздух, что это больше походило на всхлип. Прижался к ее губам своими с такой жадностью, что Исха больше не смогла сдерживать слезы. Слезы радости. С жаром отвечая на его глубокий поцелуй, она беспомощно всхлипывала и ничего с этим не могла поделать. Рыдания рвались из груди прямо к нему в грудь. Из ее рта прямо в его рот.
— Никогда! Никогда больше не отпущу! — шептал он, то прерывая поцелуй, то снова припадая к ней, как живому источнику кристально чистой воды. — Милая моя! Исха!
Ее руки лихорадочно сдирали с него плащ. Веренир откинул его в каком-то бешенстве, следом отправилась остальная одежда. Исха даже не поняла, каким образом, но он оказался в воде рядом с ней. Их тела соприкасались, вызывая дрожь в каждой конечности, в каждом органе, в каждой ее частичке. Он водил по ее коже руками, зарывался носом в волосы, шумно вдыхая полной грудью. А она будто хотела раствориться в нем. Вплавиться в него. Остаться в нем навсегда.
Между ними не было физической близости, не сейчас. Происходило что-то гораздо большее. Они словно обменивались душами, навсегда оставляя часть себя в другом.
Как долго это происходило, Исха не знала, но когда Веренир аккуратно вынес ее из купели, закутав в простыню, вода уже совсем остыла. Он вытерся сам и лег рядом с ней, обвив руками. Исха прижалась к нему доверчиво, всем телом. Всей своей сутью.
Она ощущала его мужское естество, насколько он готов и желает ее, однако сейчас это казалось не настолько важным. Главное — касаться его. Главное — быть рядом.
— Ты станешь моей женой? — спросил он тихо.
— Конечно, стану, — ответила она почти шепотом.
— Я люблю тебя, моя девочка, — сказал он ей в самое ухо. — И нуждаюсь в тебе больше всего в этом мире.
— И я люблю тебя, Веренир. Ты мой свет. Моя душа и мое сердце.
— Свет? — он горько улыбнулся. — Почему я вижу в себе только тьму?
— Потому что я гляжу на тебя сердцем, а не глазами. И что бы ты ни делал, я знаю, так нужно. И я знаю, что ты хороший человек, Веренир.
Она чуть отстранилась от него и серьезно посмотрела.
— Знаешь, пока я скакал к тебе, какие только мысли в голову не приходили, — он прикусил губу.
— Например?
— Я думаю отказаться от поста десницы. Витабут прекрасно справится с этой должностью.
— О чем ты говоришь? — глаза Исхи полезли на лоб. — Это ведь твоя жизнь!
— Ты моя жизнь, Исха. И если служба помешает быть нам вместе, я готов от нее отказаться.
— Ты правда сделаешь это ради меня? — она смотрела на него робко, пытаясь понять, говорит ли он серьезно.
— Смертельно серьезно, — подтвердил он. — Тройтан, конечно, расстроится, но я уверен, что отпустит…
Исха села на кровати, опустив ноги на пол. Отвернулась от Веренира. Ей нужно было подумать. Понять, что она чувствует. О, как она когда-то об этом мечтала! Что он откажется от всего ради нее. Что будет принадлежать только ей! И все же, пройдя такой путь вместе с ним и порознь одновременно, она вдруг поняла, что теперь это уже неважно. Она каким-то непостижимым образом чувствовала, что теперь все будет хорошо. И они больше не расстанутся. Так зачем же лишать Веренира огромной и очень значимой для него части жизни?
— Исха? — маг сел рядом, поглаживая ее по спине. — Что скажешь?
— Я не хочу.
— Уточни, — напрягся он. — Чего именно ты не хочешь?
Глядя в его напряженное лицо, она не смогла не рассмеяться.
— Не хочу, чтобы ты оставлял свой пост! Не хочу оставлять свой…
— Ты вернешься со мной в столицу?
— Куда ты, туда и я, — она взяла его за руку. — И так теперь будет всегда.
— Любимая… — он снова примкнул к ее губам и повалил обратно на кровать.
Но на этот раз не ограничился только лишь поцелуями и прикосновениями. Исха выгибалась под его руками и губами, его ласки зарождали стоны в глубине груди. Веренир был невероятно нежен, настолько, что она умоляла его не сдерживаться, однако он не слушал ее, ни на миг не забылся, ни на миг не стал резок, как бывало во время их близости раньше.
— Пожалуйста, Веренир… прошу… — шептала она ему в ухо.
— Я боюсь навредить, — он гладил ее лицо, смотрел прямо в глаза, и это было волшебно. То, что он рядом, его тело, его такая яркая, такая острая нужда в ней.
Наслаждение накатило внезапно. Исха закричала, впившись в его плечи ногтями. Веренир накрыл ее губы своими, поглощая звук, и она почувствовала, как удовольствие накрывает и его.
Они не смыкали глаз всю ночь. Не могли наговориться. Не могли намолчаться, лаская друг друга. Конечно, они и раньше проводили ночи вместе, но никогда до этого все не было настолько остро хорошо. Теперь Исха была уверена, что все будет хорошо. Каким-то шестым чувством знала это: что бы ни случилось с ними, они останутся рядом. Это давало волю к жизни, пробуждало радость, которая изливалась из глубины души.
Каким-то непостижимым образом, пройдя все трудности, ведьма приняла себя. Простила себя. Нашла силы идти дальше, оставив самоуничижение и глубокое чувство вины в прошлом.