- Главное, - провела она пальцем по его груди, - чтобы конфетка растаяла в твоих умелых руках.
- Пупсик, ты, наверное, хотела сказать - потекла?! - Тимофей резко обхватил её за талию и прижал к себе, почти впиваясь взглядом.
- Именно, зайчик! - выдохнула Марго - и поцеловала первой.
Жадно. Страстно. Настолько, что он забыл дышать - и думать.
И в тот же миг - левой рукой она сжала кулон у груди.
За спиной Тимофея воздух вздрогнул, и из темноты выплыло свечение - синевато-зелёное, как глубина лесного озера под луной, размером с дверь.
Он резко дёрнулся, пытаясь обернуться - но Марго сильнее впилась в его губы и резко толкнула вперёд.
Мгновение - и они исчезли. Свечение поглотило их без звука, будто тайга просто вдохнула своих детей.
Луи, притаившийся у ржавой трубы, даже не моргнул. Юркнул в портал следом - и тот тут же погас.
Тишина. Заброшенный завод снова стал тёмным, пустым, забытым. Только ветер шелестел в разбитых окнах - да тень на стене дрогнула, будто что-то ещё осталось внутри…
2160-я роза. (Глава 17).
«Она не сажает цветы. Она сажает справедливость».
- Что, чёрт возьми, происходит?! - вырвалось у Тимофея. Он резко оттолкнул Марго и оглянулся, ища угрозу.
Шок застыл на его лице - прежде столь самоуверенном, а теперь - растерянном, почти мальчишеском.
Первое, что бросилось в глаза, — полная луна, заливающая серебристым светом огромную плантацию роз, тянувшуюся до самого горизонта.
Но по-настоящему испугало — стена из гигантских сосен, стремящихся в небо, будто древние стражи, охраняющие это место от чужих глаз.
За ними — огород: тыквы, травы, грядки с чем-то колючим и странным, и в самой глубине — деревянный двухэтажный дом, словно выросший из земли, а не построенный.
- Галлюцинация… - прошептал он, проведя ладонью по лбу, будто пытаясь стереть реальность. - Что было на твоих губах? - взгляд его вспыхнул злобой. - Чем ты меня одурманила?!
- Добро пожаловать в рай, котик! - коварно улыбнулась ему Марго. - Наслаждайся последними минутами. Следующая остановка — ад.
- Ты больная! - выдохнул он, отступая.
- Из нас двоих тут болен только ты! - сказала она, и голос её был ровным, ледяным, как лезвие, вонзившееся в плоть. - Болен манией величия! Возомнил себя богом, щёгол? Решил, что можешь брать всё, что захочешь? Насиловать кого захочешь?
Тимофей вдруг ухмыльнулся.
На его лице расцвела наглая, довольная улыбка - будто он вспомнил самый сладкий момент своей жизни.
- Так вот в чём дело… - протянул он. - Ну и чья ты родственница?
- Так и знала! - фыркнула Марго. - Жертв твоего неуёмного тестостерона было гораздо больше, чем одна. Ну давай, хвались: скольким жизнь испортил? Покайся перед смертью, малыш. Глядишь, черти не так рьяно будут жарить.
- «Малыш»… - он шагнул к ней, голос стал низким, грубым, почти интимным - как у человека, который привык брать без спроса. - Ну не завидуй им так. Я и тебя осчастливлю. А если не будешь сопротивляться — ещё и удовольствие получишь. Мужчине надо подчиняться, зайка. Наконец-то узнаешь, кто такой настоящий мужик.
Тимофей осмотрелся с самодовольным видом, оценивая природу и отсутствие людей.
- Может, хоть двадцать первая не будет визжать и кричать «Помогите!". Похоже, вокруг лишь лес?! Оторвёмся на полную катушку, пупсик!
Он посмотрел на Марго, и в его глазах загорелась грубая, звериная похоть.
Марго подошла к нему вплотную, хищно улыбаясь. Провела большим пальцем по его нижней губе и шепнула:
- Сейчас ты испытаешь всё то, что испытали они…
Усмехнулась, сделала шаг назад — и резко вытянула руку.
- Сердце, - произнесла она спокойно, почти ласково.
Тимофей вскрикнул дико, пронзительно, — крик этот вспорол тишину, и с крон сосен в панике взмыли птицы.
Он успел увидеть — ещё тёплое, пульсирующее сердце в её ладони — и рухнул, как мешок с костями.
- Две тысячи сто шестьдесят… - тихо сказал Луи, стоя у куста белых роз.
Марго смотрела на сердце с отвращением. Сжала — и оно рассыпалось в горсть пепла. Не глядя, она стряхнула пепел прямо на тело.
- Мы что, не будем его есть?! - воскликнул Луи, глаза его распахнулись, стали круглыми, как блюдца.