-Грустно как-то. И тихо, - пожаловалась сестричка.
Невольно Эви прислушалась - и действительно: было необычно тихо, даже дворовой пес, любивший с наступлением сумерек брехать на каждую пичугу, луну и жизнь свою собачью, молчал. Так же как и его соседские товарищи по цепи и будке.
Сестры затаились, и потому услышали, как среди этой странной тишины раздался гулкий стук в парадную дверь. Тихие шаги дворецкого - Бернард был уже в возрасте далеко за..., но продолжал работать в семье, где его все любили и уважали. Тихие чуть шаркающие шаги сменились легким поскрипыванием открываемой двери. Мгновенье тишины сменилось удивленным вскриком. И снова тишина. Тяжелая, давящая. В воздухе повисла тревога. Эви начертила в воздухе детту и затолкнула в открывшийся портал сестру.
Сама она спрятаться не успела - портал потух, стоило только открыться двери. Но вместо служанки на пороге появилось нечто странное. Высокое, закутанное в черное, с которого на светлый ковер капало что-то бордовое, с темным, словно бы чешуйчатым лицом, на котором яркими огнями горели ярко-синие глаза. Этот человек ли? Подошел ближе.
-Нашел, - хрипло выдохнул он и схватил девушку, прижимая ее к груди. Тонкое домашнее платье тут же промокло и стало холодить нежную кожу. От незнакомца резко и остро пахло кровью. К горлу подступила тошнота. Незнакомец зарылся носом в волосы девушки, и замер, словно бы принюхиваясь. А затем кошмар стал еще хуже - он подхватил девушку на руки и вынес ее из комнаты. Родные стены были окроплены чем-то бурым, удушливо пахло кровью и чем-то тошнотворно-противным. Несколько раз на глаза попались обезображенные тела слуг. Последнее, что запомнилось - остекленевший, замерший взгляд светло-серых глаз старого Бернарда, лежащего поломанной куклой в луже собственной крови и внутренностей. После этого мир девушки померк.
Противный запах лаванды раздражал, не давая насладиться сладкими остатками сна. Опять Кати надушила ее постельное белье этой гадостью.
Перед внутренним взором предстала обезображенное лицо служанки, изломанной куклой валяющейся небрежно на полу.
И приснится же такое!
Это все лаванда - только ее отвратительный запах мог вызвать такой противоестественный сон.
Эви сладко потянулась, укутываясь в мягкое облако одеяла.
На этот раз сон был приятней - ей снились пронзительные ярко-синие глаза, что так и манили, звали куда-то. Черт лица незнакомца было не разглядеть, только яркий аквамариновый взор. Но там, в этом сне, она была счастлива: она кружилась в танце перед ним, одетая в узорчатый наряд селянки, и смеялась от счвстья
Но все сны, кошмары это или же нет, имеют свойство заканчиваться. Еще раз потянувшись, Эви открыла глаза.
Закрыла.
Еще раз открыла.
Есть такое странное чувство, когда ты просыпаешься в явно чужом доме и чужой постели одна, но как ты там очутилась - в упор не помнишь.
Стоило только пошевелиться, как сидящая на стуле у окна служанка тут же подорвалась.
-Доброе утро, юная лери. Как Вам спалось? Сиятельный уже справлялся о вашем самочувствии.
-Здравствуйте, - так странно ничего не знать о том месте, где она проснулась. - Извините, но кто Вы? И где я?
-Как, Вы ничего не помните? - в непритворном ужасе служанка всплеснула руками. - Какой кошмар! Вчера вечером мы случайно обнаружили Вас на пороге дома. Вы были в таком ужасном состоянии... Давайте я помогу Вам привести себя в порядок и наш Сиятельный - наш Сиятельный вин Рет уже ждет Вас...
Сиятельный? Рет? Это же шестой округ, это же почти на другом конце страны от родного дома.
Короткое изумление "как я здесь очутилась" сменилось острой болью. Эви невольно схватилась за голову - виски нещадно заломило. Солнечный свет окрасил сомкнутые веки красным изнутри.
Красивый цвет: сладкий, как клубничный леденец, теплый, как угли костра. Тягучий, как застывающая кровь.
Голова у Эви закружилась, и она упала кровать.
-Лери, что с Вами? Вам дурно? - тут же подлетела дурная служанка. Ну, кто вместо того, чтобы помочь, будет стоять рядом, и голосить как незнамо кто?
Но насладиться темным беспамятством ей не дали - раздались глухие шаги, и чуть скрипнула дверь.
-Что тут случилось? - приятный мужской голос остановил бессвязные вопли служанки.
-Лери неожиданно стало плохо! Что же делать?
Вопить-то она вопила, но закутать юную лери в одеяло и не покидать комнату она сообразила. Ибо негоже юной незамужней девушке оставаться наедине с мужчиной. Даже если это ее спаситель.