И они уехали: он, прекрасный, как самая сладкая мечта бедной девочки, и она, полуголодная, немытая, в грязных одеждах. Долго они ехали, но вот, он привез ее в скрытое в глухом лесу поместье. И оно показалось девушке прекрасным замком. Там он передал ее заботам служанок, и уехал.
Те первым делом отмыли ее, старое одеяние сожгли, и вместо грубых домотканых платьев стала носить она одежды из тонкого льна и шелка. У нее появились собственные покои, богато украшенные гобеленами, дорогими коврами, картинами и резной мебелью. Было там множество изящных вещей, статуэток. Была там отдельная комната, полностью забитая красивыми платьями и различными украшениями. Больше не было вокруг нее ни грязи, ни мусора, ни скверны. Дурные запахи отныне не беспокоили ее обострившееся обоняние, а тонкие ткани ласкали кожу. Множества притираний, бальзамов, кремов и мазей сделали ее красоту явственней, а постоянные умственные и физические упражнения закалили ум и тело, сделали ее утончение, и, не по праву крови, но по воспитанию, благороднее.
Ее движения стали изящнее, у нее развился вкус к прекрасному, и, сама того не замечая, она стала гораздо более осмысленней относиться ко всему, что касалось ее манер и поведения.
Она изучала языки, овладела горькой латынью, познакомилась с литературой. Но вместе с тем, что в ее жилище у нее был беспрепятственный доступ к Библии и сочинениям отцов церкви, вместе с тем в этом доме не проводилось ни одной службы. Не было даже часовенки, ни тем более служителя. Но все эти обстоятельства как-то не смущали молодую девушку. Напротив, любила она, изучая молитвенник, перебирать тонкими пальцами жемчужные четки, подаренные ей когда-то прекрасным принцем.
Так прошли годы. Когда-то полудикая чумазая девочка превратилась в настоящую даму. Она росла. И вместе с тем, повинуясь всеобщему закону природы, к ней стали приходить неясные пока еще грезы и мечтания. Все дни ее были подчинены строгим правилам и труду, но ночи…
Когда только бархатная темнота окутывала все своими невесомыми покровами, когда в тишине, в холодной непроницаемо далекой высоте восходила в своем царственном блеске луна, какое-то томление, какая-то печаль рождалась в ее юной груди, и она стремилась к этому лунному свету, к этой завораживающей темноте. Голова шла кругом от странных желаний, ее тело становилось как будто чужим, она делала всего шаг и растворялась в какой-то сладкой агонии. Но утро наступало вновь, и это странное исступление уходило от нее, не оставляя даже памяти о себе.
Когда это случилось с ней впервые, она не помнила. Помнила только, что однажды утром проснулась в окровавленных простынях. Горничная объяснила ей, что такое бывает с каждой женщиной раз в месяц, и на этом все успокоились.
А она скрывала это. Повинуясь внутреннему зову, она скрывала свое томление от своих служанок. Никому не могла доверить свою сладко-горькую правду. Правду о том, что кровью были пропитаны не только ее одежды и простыни, но и губы были покрыты ее соленым железом.
-Скажи, зачем ты спрятал меня в этой глуши?
Молодая женщина оторвалась от поившей ее руки. Сглотнула, облизала губы, пока кровь не запеклась. Розовый лепесток ее язычка мелькнул и пропал.
-Затем, что люди тупы – в большинстве своем никто не смог бы оценить то, сокровище, которым ты являешься,- молодой человек завязал кружевную манжету над уже затянувшимися ранками.
-Они глупы – убили бы тебя при первой же возможности, а я не хотел потерять тебя.
-Ты лжешь, господин мой. Таких жертв луп-гару было множество. Просто…
Тонкий палец предостерегающе коснулся готовых сказать что-то еще уст.
-Осторожней со словами, госпожа моя. Ты дорога мне, но всему есть предел. Мне повезло не дать оборотню убить тебя, но ты приглянулась мне. Уже тогда я смог разглядеть твою красоту, и потому отметил тебя. Но помни, радость души моей, что во всем мире совсем не жалуют таких как ты. Вас убивают при малейшем подозрении, и дети ночи, и дети дня. Только здесь ты можешь жить, не боясь ни за себя, ни за наше дитя.
И он ласково положил руку на ее круглый живот.
-Уже совсем скоро. Я привез сюда повитуху, она поможет разродиться тебе. И она знает, кто ты.
-И это не отпугнуло ее?
-Этот случай заинтересовал ее. В обмен она попросила разрешить ее ученице вести записи всему тому, что происходит.
-И ты разрешил?
-Еще неизвестно, что будет, но ты женщина, и тебе нужен уход, которого ни один мужчина не может обеспечить. Доверься ей.