О, а вот и местный священник - вроде как протестант, в скромной черной рясе с белым воротничком. Какой-то он невзрачный: среднего телосложения, средних лет.
Но!
Яркие голубые глаза на вытянутом лице словно бы горели ярким пламенем, от которого зажигались сердца тех, кто находился рядом. За ним хотелось идти, его хотелось слушаться. Ему хотелось верить.
И люди верили ему.
Похвально.
Вот - двое помощников, замотавши лица в платки, потащили несопротивляющуюся жертву к столбу, заботливо обложенному вязанками дров.
-А что это с ней? - осторожно поинтересовалась дородная дама у всезнающей подруги.
-Да что-что - скопытилась, видать. Но и нам же лучше - посмертное проклятие послать не сумеет.
-Да ты что! А что это?
-А это ежели ведьму убить, то она может с последним вздохом убивца-то и проклясть так, что и никто не поможет.
-И даже маги?
-Да чу енти маги-то! Где они и где мы.
-И не говори.
-Ниче, я слышала, что и на том свете ведьма почует, что с ее телом делают. Пущай помучается, проклятущая.
-Пущай.
Уже порядком окоченевшее тело привязали к столбу, но мешок, закрывающий лицо не убрали. Опять же - мертва она, али нет - а поостеречься надобноть. Вот и преподобный вышел в своей черной мантии, прочитал молитвы над ведьмой, благословил и освятил толпу крестом. Один из помощников поднес заранее подготовленный факел к хворосту - весело заскакал огонек по тонким веточкам, ласково заластился к толстым полешкам. Как зачарованная толпа смотрела на разгорающееся пламя, вот - огонек побежал по одежде ведьмы...
А вот - неожиданно появились закутанные в черные плащи с алым подбоем добрые инквизиторы, чьи лица прятались в глубоких капюшонах. Они окружили преподобного и его помощников. И только тогда над импровизированной площадью раздался пронзительный женский крик.
-Люди добрые, да что ж это делаетси! Пошто девку-то жечь!
И все так дружно кинулись спасать девушку, но к этому светлому моменту ведьма сгорела без следа.
Какой странный сон приснился.
Но дрёма с неохотой отпускала из своих теплых объятий.
Как же хорошо. Спокойно. Тепло. И не болит ничего - как же давно так было...
Анна с удовольствием потянулась под теплым пледом, повернулась на бок. Мягкая подушка приятно пахла теплым мхом и сухоцветами. Как дома...
Осознание накрыло удушающей волной, заставив невидяще распахнуть алые глаза.
Прокопченные холодные каменные стены, вонючая жирная грязь, боль от побоев...
Но все вокруг сильно отличалось от того, что она помнила. Уютная спальня тонула в полумраке от сомкнутых плотных портьер приятного золотисто-коричневого цвета. За окном даже пичуги не вопили, а нежно пели. Вспомнился странный незнакомец. Ах, да - они же заключили контракт. Магический. Бабушка всегда ее предупреждала, чтобы Анна опасалась магов. И там боле - никогда и ни с кем не смела заключать магические договоры. Вот только... пока девушка не жалела об этом.
Под теплым пледом она обнаружила, что лежит в длинной нижней рубахе. И она сама, и одежда были чистыми, и никакого запаха, что от одежды, что от собственной кожи не было.
Стало неловко, но что сделано - то сделано.
Рядом с окном, на портновском манекене висел красивый пеньюар приятного бирюзового цвета, отделанный того же цвета кружевом. Из той же ткани были и мягкие туфельки
-Это тебе, - неожиданно раздался голос.
Напугал.
Анна тут же поплотнее закуталась в теплый плед.
У двери стоял незнакомец.
Стоял, сложив руки на груди, и облокотившись о косяк. Алый ворот черной рубашки небрежно расстегнут, черные брюки и легкие домашние туфли. Под глазами залегли темные тени, черты выразительного лица заострились. Флер усталости пыльной волной окутал все. А еще запах гари. Едкой, листвяной.
-Мы как-то не так начали. Можешь называть меня Тобби.
-Анна.
Если это еще имеет смысл.
-Очень приятно.
Запах гари усилился. Или это флер?
-Этот дом весь в твоем распоряжении. Комната - полностью твоя, и все что найдешь в ней - тоже твое. Кухня - на первом этаже. Во все не запертые комнаты можешь заходить спокойно. Пока все.
Флер усталости становился все гуще. Оседал дымной горечью на языке.
-Я поняла.
Это совсем не жалость. Просто от горечи стало сложно дышать. Кажется, этот мужчина вот-вот упадет от усталости. И что ей тогда с ним делать?
Ушел.
Совсем рядом хлопнула дверь, щелкнул замок.
Немного подождав, Анна поднялась. Бледные ступни приятно охватило тепло домашних туфелек. Бирюзовый пеньюар мягким облаком окутал ее тело. Покрутившись перед зеркалом, девушка отметила болезненную бледность своего лица. Даже синие венки проступили на висках и запястьях. И под ключицами. Под кроваво-красными глазами залегли тени, скулы и подбородок заострились.