Но он в очередной раз приглушил артефакты связи, вышел из кабинета...
В коридоре пахло едой. Да не просто пахло - благоухало. Но он только печально вздохнул. На смену одной головной боли пришла другая. Это было зло, от которого незащищен никто.
А как же все прекрасно начиналось - прекрасная Анна. Спокойная, послушная. И живая. О, как же он был нет, не счастлив. Он был доволен. Ему было спокойно. А кто не будет доволен, когда в его доме окажется прекрасная как мечта девушка? Которая еще и не будет спорить, не будет пилить ни за что? А ему этого оказалось мало. Он решил, что в свадебном платье она будет еще прекрасней. Так и оказалось. Вот только он подзабыл, что брачные клятвы отменяют действия магии низшего порядка. То есть клятва ее оказалась недействительной. Да еще и мамаша-ведьма. Зато готовит вкусно. Хоть один плюс.
В столовой, за накрытым столом, инквизитора ждали две ведьмы.
Глава 4 потерянная
-Лизи, проснись уже. Мы приехали.
Сквозь пелену дремы такой знакомый голос.
Эдик.
Пришлось покинуть такую сладкую пелену сна, по-быстрому собраться и покинуть повозку.
-Вот и Нейлем. Добро пожаловать.
Мягкая улыбка на треугольном веснушчатом лице, васильковые глаза и ярко-рыжие локоны. Как-то повзрослел Эд во время этой поездки.
Пришлось пересесть на еще один экипаж - родственники Эдуарда жили за импровизированной чертой города. На пологом склоне одной из гор располагалась гостиница. По мощеной дороге они быстро добрались до высоких деревянных ворот. Само здание было из серого камня, вся отделка - из дерева. Из украшений - резные изображения гривастого волнистого змея.
-Как красиво. Что это?
-Это дракон.
-Да? А я думала, что они выглядят совсем по-другому.
-Это восточный дракон, - невысокая хрупкая женщина с черными, как чернила волосами вышла к ним. Тоненькая, как тростиночка, с гладкой белой кожей и черными как звездная ночь глазами. На точеном лице тонкие черты. И на ней - легкое хлопковое платье зеленого цвета, схваченное на талии широким корсажем в тон.
-Знакомьтесь. Это Алисия - моя тетушка, а это - Элизабет. Лиззи. Моя лучшая подруга. Я писал о ней.
-Очень приятно.
Алисия протянула крохотную ладошку для рукопожатия. Аромат яблок и росы окутал Лизу.
-Я тоже. Мы все так рады - Эд много о тебе рассказывал...
Маленькая, но твердая ладошка сжала руку Лизы.
***
Тонкие белые пальцы впились в алый шелк. Подведенные кармином губы беспомощно приоткрылись, словно бы моля о пощаде. Хрустальные слезы предательски скопились в покрасневших уголках глаз. Судорожный вздох, жалобный всхлип...
Хрупкая девичья фигурка, словно изломанная кукла, лежала неподвижно на алых как свежая кровь простынях. Только редко и тяжело вздымающаяся высокая белая грудь, давала понять стороннему наблюдателю, что незнакомка еще жива.
Красивая: белоснежная гладкая, без единого волоска, кожа, точеная фигурка, прекрасное в своей отрешенности лицо с правильными чертами. И, если бы не запекшаяся кровь на полных губах, то ее легко можно было принять за статую: белоснежные волосы, синие прожилки вен на обнаженной коже, неестественная неподвижность.
Она возлежала среди алых скомканных простыней. На полу, рядом с ее ложем лежал такой же неподвижный юноша. Его загорелое обнаженное тело словно было покрыто серым пеплом, глаза прикрыты - тень от длинных пушистых ресниц еще больше подчеркивали странную, словно бы болезненную бледность этого красивого юношеского лица. Четкие дуги бровей, большие глаза в обрамлении черных как смоль ресниц, прямой нос, полные, четко очерченные чуть приоткрытые чувственные губы. Но: голова запрокинута, красивая шея беспомощно обнажена, широкие плечи и мускулистые руки обессилено поникли, как и все его красивое тело молодого атлета. Странное сочетание силы и беспомощности, юности и неподвижности.
Пугающее.
Тем временем дыхание девушки стало ровнее, с трудом, но она поднялась со своего ложа. Большие французские окна были занавешены плотными портьерами, лишь только несколько настойчивых лунных лучей помогали разогнать полумрак. И тонкие серебристые пылинки, танцующие в свете полной луны свой завораживающий танец, и глубокие черные тени - все это создавало странное ощущение нереальности происходящего.
Но, ведь, когда происходят самые страшные вещи, наш разум не всегда это может понять. Порой только потом ты понимаешь ЧТО произошло, и насколько это уродливо и бесчеловечно было.
Лунный свет нескромно скользил по фарфорово-бледной коже красавицы, словно бы наслаждаясь ее наготой. А она подошла к огромному, в массивной резной, потемневшей от времени раме, зеркалу. Подошла, покрутилась, кокетливо улыбнулась сама себе.