-Леди Люси – красивое имя, а твое похоже на белую лилию, как и ты сама.
Девочка довольно улыбнулась.
-А ты быстро учишься, скажи, как ты здесь оказался? Из какой ты семьи?
-Я,- мальчик вдруг запнулся. – Прошу прощения, леди, но я, кажется, не помню.
-А ты помнишь, как оказался у нас в саду?
-Сожалею, госпожа.
В комнату постучались, тем самым прервав неприятный разговор. В комнату вошла одна из горничных.
-С добрым утром, госпожа, ваши родители ждут вас к завтраку.
Девочка радостно соскочила с софы, и потянула вновь испуганного мальчика за собой.
- Пошли, я представлю тебя родителям, ну быстрей же, чего копаешься?
-А почему Люси не играет с нами днем, да и когда появляется, то с ней непрерывно находится Мари?
-Люси больна, а Мари ее врач.
-Врач? Она … знахарка?
-Да, она врач. И в отличие от некоторых, она умеет читать и писать. Она с рождения следит за здоровьем Люси, и судя по тому, что моя сестра до сих пор жива, весьма хороший врач. К сожалению, она не может получить должного ей образования только потому, что является женщиной, но принадлежность к слабому полу не помешала Сафо быть поэтом.
Мальчик смущенно замолк.
-Прости, а кто такая Сафо?
-Сафо, мой милый друг, это прекрасная муза, принявшая человеческий облик, и жившая когда-то вместе с людьми. Она – богиня чистейшей поэзии из прекраснейших слов. Ее творения бессмертны, и сколь бы мало их не осталось – даже одного, малейшего довольно, чтобы боготворить ее…
-Госпожа, вы хотели сказать, чтобы благодарить Бога за нее?- осторожно заметил Альберт.
-А, это… да, ты прав, я оговорилась, прости меня.
И снова тишина. Целые дни Эмилия и Альберт играли вместе. Было лето – ароматные бутоны роз радовали своею красотою взоры, яркое солнце дарило щедрой рукою радость своего тепла и света. Прошло уже несколько месяцев, как маленький мальчик оказался в том странном доме посреди глухого леса. За это время он вытянулся и окреп – здоровое питание, свежий воздух и постоянные упражнения превратили его из маленького оборванца в крепкого и здорового отрока. Его коротко остриженные (по настоянию той же Мари) волосы отросли и выгорели, и теперь каштановыми завитками обрамляли его круглое лицо. Розовые щечки и пухлые губки, как у девочки, немножко курносый нос и большие светло-карие, цвета янтаря, глаза под круглыми дугами бровей. Как оказалось, в одежде ему больше нравились зеленые, желтые и винно-красные цвета. А еще он полюбил греческий, и мог часами просиживать над Одиссеей.
Но Эмилии такое чтение было совсем не интересно, и она днем больше времени проводила за играми – настоящие же уроки под руководством родителей и гувернантки сестры посещали вместе – после заката. А до того времени – резвилась она в погожие деньки в саду, а в пасмурные – играла с куклами, или листала книги, с яркими, красочными картинками. Вот только если Эмилии нравились книжки с принцессами и благородными рыцарями, то ее сестре Люсии больше были по вкусу алхимические трактаты, или же труды инквизиторов по колдовству, и обличению такового. Нравилось маленькой девочке в ночной тиши, в тусклом пламени оплывших свеч разглядывать жуткие гравюры с изображением расправ над ведьмами, с их шабашами и обрядами. Какое-то странное чувство словно гипнотизировало ее. Она не ощущала отвращения – наоборот, ее снедало любопытство. Ей все было интересно – как только она научилась читать, она изучила демонологию и магию, усвоила суть темных обрядов. И еще тогда она сумела отказаться от них – зачем порождению ночи заимствовать силу тьмы, а той, что от рождения была демоном – осваивать призыв с позиции наислабейших людей? Вся эта мишура была ей не нужна, но она манила к себе своей наигранностью и манерностью.
И если Эмилия была красивой златокудрой, с круглыми полными щечками, то ее сестра была ее полной противоположностью. Такая же хрупкая, как и их мать, она отличалась какой-то болезненной бледностью и худобой – с рождения она не переносила солнца, а еда ее почему-то не могла насытить. По этому, еще со дня их рождения повитуха готовила сама, а потом передала своей ученице рецепт одного лекарства. Каждую неделю одной из служанок делалось небольшое кровопускание, затем кровь смешивалась с молоком матери, и этой смесью кормили дитя. Когда же девочка подросла, то вместо молока в кровь девушек стали добавлять кровь обоих родителей. И каждую неделю она пила приготовленное для нее лекарство, по-настоящему насыщаясь только им одним. Но, как и всякий ребенок, Люси любила сладкое, она любила пирожные, запеченные яблоки. И еще она очень любила свою сестру. А когда в их жизни появился Альберт, полюбила она и его.