-Понимаете, вы очень рискуете, и если бы не Имя Господа нашего, я бы ни за что не осмелилась впустить вас. В этом доме есть больные оспой.
Нежный, трепещущий от волнения голос, выражение безграничной скорби на прекрасном лице, трагическое заламывание рук… Все вместе это было так прелестно и трогательно. Даже путник был озадачен поставленным перед ним спектаклем.
-Так вот как, теперь понятно нежелание впустить меня в дом. Скажи, милое дитя, а ты сама не боишься этой болезни?
-Мой господин, я уже однажды болела этой болезнью, но по счастливой случайности она не оставила на мне своих меток, - скромно потупив глаза призналась она.
-Тебе повезло, редко кто может похвастаться этим, - уже с легким восхищением сказал он.
-Простите, но время уже позднее, не соблаговолите ли вы пройти в отведенные вам покои? Они скромны. Но большего, по случаю нашего бедственного положения, я предоставить не в силах.
Путник с готовностью встал со своего места, и теперь разглядывал свою собеседницу, поневоле дивясь ее хрупкости и нежности. Сам он таковым телосложением не отличался, а уж этой субтильной девице так и вообще казался полудиким медведем: роста около шести футов, сильно отросшая неухоженная борода скрывает у него пол-лица, длинные волосы, то и дело падающие на лоб, с широкими плечами и увитыми твердыми мускулами руками.
Но девушка явно не робела перед таким дикарем – напротив, она была умеренно вежлива и предупредительна, как будто разговаривала со знатным лордом, даже видя перед собой такого не похожего на дворянина человека как он.
Она без страха повернулась к нему спиной, и повела в уютную, но весьма просто отделанную комнату. Там путника ждала застеленная свежим бельем кровать, зажженный камин. Отдельный переход за массивной дверью шел из предложенных путнику покоев к удобствам.
-Спокойной вам ночи, - девушка поклонилась и скрылась за закрываемой дверью.
Путник прошел вглубь комнаты, и с явным удовольствием растянулся на пахнущей ароматными травами кровати.
Он спал так крепко, что даже не пошевелился, когда Жаннет зашла через пару часов в его комнату. Девушка принесла узкогорлый глиняный кувшин и стакан. Поставила все на простом столике рядом с кроватью. Затем подошла к угасающему камину, и подкинула еще дров.
Путник спал.
Жаннет не стала задерживаться в его покоях, но стоило ей выйти за дверь, как путник медленно открыл глаза.
-Так-так, - с усмешкой пробормотал он про себя.
А тем временем глава семьи повелел всем собраться в главном зале особняка. Он повелел служанкам принести постельные принадлежности, и постелить всем в одной комнате. И только тогда вдруг стало ясно, что среди всеобщей суматохи не хватает Люси.
Пришла одна из служанок, и сказала, что Жаннет лежит без сознания в комнате девочек.
А потом была бойня. Жестокая кровавая резня в том доме, где до этого царили мир и покой. Первыми погибли слуги… Потом – родители Эмилии и Люси. А они спаслись – спаслись те, кто не имел ни одного шанса: повинуясь приказу, Мари заперлась вместе с детьми в давно заброшенной часовне. И оборотень не тронул их. Он просто не успел. Очищающее пламя охватило поместье, уничтожая следы страшного, того, что только что произошло. Мари и дети задыхались, когда Люси краем глаза заметила в гладкой до этого стене открытую дверь. Перед глазами темнело, но она вытолкнула ослабевшую сестру в эту дверь. А когда она потеряла сознание, Марию с Люси и Альбертом на руках поглотил странный свет.
***
Жажда от света полной луны. Жарко, становится очень жарко. Кровь бывает разная. У одних людей она как вода, у других имеет солоноватый вкус, а у других она ароматная, как дорогое вино.
Он помнил. Он все помнил. Помнил, как лежала она, уже омытая от скверны собственной крови среди ярко-алых лепестков роз. Он помнил, как усыпали ее этими кровавыми лепестками, как белые ее одежды ласково струились по ее неподвижному телу. Следы страшных ран закрыли дорогими тканями тончайшего льна. Ее черные, еще влажные кудри как покрывало, усыпали ее. И маленькие пальчики ее словно просили прикосновенья. Ее маленькое смуглое лицо теперь было странно-бледным, бледны были и ее всегда сладко-алые губы.
Брат, мой родной единоутробный брат. В одном маленьком селенье, в стародавние времена в семье кузнеца родились два сына. Они были дружны, эти два брата, но время шло, и они так же дружно полюбили одну и ту же девушку. Ее звали Лилит. Кто она, откуда – никто не ведал, она была сиротой, которую приютил местный жрец бога Феба. Ведь в те далекие времена еще не было ни церквей, ни священников, да и дети Авраама тогда еще не покинули гостеприимство Египта. И девушка полюбила одного из них, старшего брата. Он был счастлив, но младший не мог разделить его радости. Он словно бы таял день ото дня.