Альберт куда-то вышел, и девушки остались одни. Давний страх Люси дал о себе знать.
-Ты не можешь быть виновата в чужом безумии. Тем более не должна брать на себя вину за чужие деяния.
Альберт тихо крался к полусгнившей сарайке. Слишком уж любопытен был незваный гость, слишком уж много воспоминаний мелькало в памяти. Слишком уж знакомый плащ с алым подбоем.
Гость не спал. Он сидел на пороге и смотрел на луну.
-Вы же инквизитор?
Шепот мальчишки сливался с шорохами листвы, шелестом травы.
-Есть такое, - не стал отрицать незнакомец.
-Я хочу пойти с Вами.
-Зачем?
-Хочу научиться останавливать зло, - чистый свет глаз подростка покорял. А ведь он искренне верит в то, что хочет сделать.
Он помнил, всегда помнил, кто именно принес в его дом боль и горечь поражения. И нет, это был не залетный оборотень. Это был вампир. Тот самый, что притащил его как игрушку своему потомству. Так рысь тащит подранка своим котятам. Так делают все хищники.
Он - Альберт, из семьи охотников на вампиров. И он наконец-то увидел шанс отомстить убийце своих родителей, убийце своих братьев и сестер. Было наивным предполагать, что он что-то мог забыть. Нет, он взял от кровососов все, что только мог взять. И теперь настало время убивать. Он чувствовал это.
Инквизитор недоверчиво посмотрел на ребенка.
-А что ты подразумеваешь под злом? Что это значит для самого тебя?
-Зло - это то, что несет смерть. Это то, чье существование противоестественно для самого этого мира. Это то, чего не должно быть.
-Но ведь ты, в таком случае, тоже являешься злом для того кролика, что поймал на ужин. Не так ли?
-Кролик - это другое!
-Но ведь он же живой. А ты принес ему смерть.
-Кролик - это еда. Просто еда. Кому какое дело, кто убьет его: я или волк, или сам голову свернет! И никому нет никакого дела, сколько этих кроликов съели или съедят в будущем!
-Так же и люди.
-Нет! Зло - это зло, еда это еда.
Альберт зло отвернулся. Что за тупой инквизитор ему попался! Что за глупости он городит! Зло надо искоренять всеми силами, чтобы оно не проросло, не дало семени. Зло, каким бы оно ни было, надо полностью искоренить. Навсегда.
Альберт дождался утра. Инквизитор ушел еще до рассвета, Мари отправилась в лес - она нашла заросли лещины. Орехи как раз поспели - самое время делать запасы. Альберт отговорился тем, что силки надо обойти. Обещал присоединиться позже. И, когда Мари ушла, он достал из тайника специально припасенный для Люси подарок. О, он смастерил его сам, и в башню горящую потащил с собой. Кто ж знал, что сумасшедший оборотень смешает все планы? А ведь еще и Эмилию надо разыскать...
Он вошел в дом. Люси как раз заканчивала с уборкой. Альберт натянул тетиву на композитный лук. Компактный, он был тугим, от выстрела не увернуться.
-Люси, я так давно тебе хотел кое-что сказать, - начал он, приблизившись к девушке.
-И что же? - Люси закончила протирать стол тряпкой, как увидела краем глаза блеснувшее в рассеянном свете острие нацеленной на нее стрелы.
-Я так давно хотел тебе сказать, что ... я мечтал, долго мечтал уничтожить всю вашу проклятую семейку. Ты не представляешь себе как! Как жаждал я отомстить вам за все...
Люси... молодая волчица была так спокойна, хотя от близости серебра все ее инстинкты выли дурниной. Но она... она слишком устала.
Люси смотрела, как ее друг целится в нее серебряной стрелой, и горько улыбалась. Вот она - цена веры людям и в людей. А раз так, то зачем жить?
Приторно-сладкая улыбка изогнула ее губы, голос стал тягучим как патока. Иначе он никогда не сделает то, что уже начал. Не доведет до конца.
-Милый Альберт, ты всего себя посвятил этой мести… Неужели ты искренне думал, что это оборотни уничтожили нашу семью? Ту семью, что приютила тебя? Вот только от чего же, милый мальчик, ты не думал, что тебе самому изначально была уготована роль жертвы? Как раз для так ненавидимых тобою вампиров и оборотней? Мы же росли, нам надо было учиться настигать и убивать жертву…
-Я знал это. Знал с самого начала, - хриплым голосом проговорил Альберт. За последние несколько недель его темные кудри отросли сильнее, и он теперь убирал их в низкий хвост. Лишь несколько прядей вились у лица. Его кожа стала грубей, когда-то нежные лепестки губ покрылись сухими рваными корочками. Он загорел. Вырос, стал крепче. Вот только глаза все остались такими же, как и при их самой первой встрече. Глаза испуганного зверька. Зверька, который ожесточился, ощерился. А еще глубже за всем этим видно было боль, разочарование и обиду. Наивную детскую обиду.
-И что же останавливает тебя теперь? Если ты все знал, зачем же было притворяться, что тебе весело с нами?