Мы сели на лавку у дома. Был тихий, ленивый вечер — в небе тянулись облака, а где-то вдалеке дети гоняли мяч.
— А ты что, правда всё время один? — спросила она.
— Не всё. Я просто люблю одиночество.
— А я — людей. Наверное, поэтому ты меня бесишь.
Я хмыкнул:
— Взаимно.
Потом мы оба замолчали. Я почувствовал, как её колено слегка коснулось моего — случайно или нет, не знаю. Но я не отодвинулся. И она — тоже.
— Юнус, — вдруг сказала она, — ты боишься людей или просто не хочешь пускать их внутрь?
— А ты всегда задаёшь такие личные вопросы?
— Только тем, кто интересен.
Я посмотрел на неё. Ветер развевал её волосы, и на губах была та самая улыбка — не широкая, не кокетливая. Просто спокойная. С ней почему-то хотелось быть искренним.
— Я боюсь привязаться, — сказал я. — Потому что знаю, каково это — когда потом всё рушится.
— А может, не всё обязательно рушится?
Я ничего не ответил. Но когда она встала, я, сам не понимая зачем, взял её за запястье.
— Подожди.
— Что? — удивлённо посмотрела она.
— Хочешь зайти? Посмотришь, над чем я работаю.
— Только если ты не собираешься показать мне очередное мрачное кино, — пошутила она.
— На этот раз — музыка.
---
В доме было прохладно. Она села на стул, пока я включал ноутбук и открывал проект. Комната наполнилась тёплыми синтами, глубокими звуками гитары. Амина прикрыла глаза.
— Это ты сочинил?
— Да.
— Красиво. Немного… печально.
— Потому что я так чувствую.
Она встала и подошла ближе. Мы оказались почти рядом.
— Ты удивительный, Юнус. Прячешь себя, как будто боишься, что кто-то увидит настоящего.
— Может, я просто боюсь, что меня не примут.
— А я вот думаю, что тебя давно пора перестать бояться. Ты живой. И чувствуешь глубже, чем большинство.
Она стояла близко. Слишком близко. Я чувствовал её дыхание, запах волос.
— Амина… — начал я.
— Да?
Я хотел отстраниться, но пальцы сами коснулись её щеки. Она не отпрянула. Только посмотрела на меня с этим своим дразнящим, но одновременно мягким взглядом.
— Не делай этого, если потом снова замкнёшься, — прошептала она.
— Я не могу обещать, что не испугаюсь.
— Тогда не обещай. Просто… сделай шаг.
И я сделал. Притянул её к себе. Медленно, почти неуверенно, как будто проверяя, не исчезнет ли она, как тень. Наш поцелуй был тихим, будто сквозь музыку. Она обняла меня за шею, и всё исчезло — страхи, сомнения, годы отстранённости.
Я понял: этот воробей пробрался не только на мой подоконник. Он влетел прямо в сердце.
Амина
Я проснулась рано — слишком рано, как для выходного. Голова была полна мыслей, будто внутри устроили карнавал. Всё время всплывала одна сцена: как он смотрел на меня. Как поцеловал. Не с жадностью, не с поспешностью — а с той осторожностью, от которой дрожат колени.
Я лежала на кровати, глядя в потолок, и всерьёз задавала себе вопрос:
— Амина, что вообще это было? И почему тебе хочется, чтобы это случилось снова?
Я не была девочкой, которая влюбляется в первого встречного. Особенно в таких, как Юнус: сдержанных, упрямых, непростых. Но, чёрт возьми, именно в этом и была проблема. Он не был простым.
Когда мы встретились с Элиф у магазина, она сразу всё поняла.
— Ты какая-то… странная.
— Спасибо, подруга. Утром мечтала услышать это.
— Амина. Ты что, не хочешь рассказать, что между вами было с Юнусом? У тебя лицо как у той, кто случайно узнала, что умеет летать.
Я хмыкнула:
— Ну… может, я и правда немного оторвалась от земли.
Мы рассмеялись, но внутри у меня всё ещё было не по себе. Потому что теперь началась новая игра. И я не знала, играет ли он в неё со мной — или это только мой полёт.
---
Юнус позвонил сам. Не написал. Позвонил.
— Привет.
— Привет… ты чего?
— Хочу показать тебе одно место.
— И что же там?
— Тишина.
— Ты заманиваешь меня в лес? Это звучит подозрительно.
— Если испугаешься, можешь взять с собой перцовый баллончик.
— Я и без него умею драться.
Он усмехнулся:
— Тем интереснее.
Через час мы ехали на его машине за село. Он был молчалив, как обычно, но взгляд бросал на меня чаще, чем раньше. Когда я поймала его взгляд, он не отвёл глаза.