Пролог
⚠️ Предупреждение:
В тексте присутствуют элементы напряжённой атмосферы, тревоги, одержимости и сцены откровенного характера.
Если такие темы вызывают дискомфорт, прошу читать осторожно или вовсе отказаться от чтения.
С уважением, автор.
В тексте есть:
преследование, психологическое давление, элементы триллера страх, который превращается в притяжение.
Но всё это — в рамках художественного жанра, а не жестокости.
***
Адам: Когда я писал этот дневник, в колонках играли треки — Robbie Williams, «Feel»,“ANIMALS” (Maroon 5). Я писал эти строки под них. Они стали песнями этой истории. Спасибо, что читаете — значит, всё не зря.
***
Я собираю дневники.
Не те, что продают в магазинах с блестящей обложкой, и не те, что ведут ради лайков в сети.
Я собираю настоящие дневники живых людей.
Иногда мне кажется, что они пахнут их страхами и мечтами.
Однажды я нашёл коробку на распродаже в старом доме.
На ней было написано всего одно слово: «Иные».
Внутри — пятнадцать дневников, письма, обрывки страниц, испачканных слезами и кофе.
Я не знаю, кто оставил их.
Не знаю, почему они попали именно ко мне.
Но с того дня я не могу остановиться, пока не дочитаю каждый до конца.
Потому что в них есть что-то… неправильное. И слишком, настоящее.
Это всего лишь истории, скажете вы.
Но я видел их почерки, слышал их голоса в записях,
чувствовал запах дыма и крови, когда переворачивал страницы.
Может быть, вы посмеётесь.
А может быть, поймёте.
«Меня зовут Рей Нолан. Я писатель».
Коробка с историями.
Осень. Наши дни. Гаражная распродажа:
День был ветреный, с запахом мокрой листвы и дыма из соседнего двора.
Я шёл по улице, где дома стояли близко друг к другу, и каждый двор сегодня казался музеем чужих воспоминаний. Старые книги, пластинки, посуда, комоды с облезлыми ручками.
Я не собирался ничего покупать. Просто проходил мимо, пока взгляд не зацепился за картонную коробку у забора.
Бумага выцвела, углы коробки распухли от сырости. Но внутри, между пожелтевших газет, угадывались корешки тетрадей, обвязанных лентой.
— Возьмите, если нужно, — сказал мужчина, что разбирал вещи. Старик с аккуратно подстриженной бородой и вязаной шапкой.
— Сколько? — спросил я, наклонившись.
— Доллар, — ответил тот. — Нашли на чердаке у покойной миссис Хансен. Писала что-то... или собирала. Никто не читал.
Я провёл пальцами по краю коробки — пыль прилипла к коже.
— Она была писателем?
— Нет, — старик улыбнулся. — Просто любила чужие истории. Говорила, что каждая из них — как окно в другое время.
Я достал доллар и протянул купюру.
Старик взял её, но вдруг задержал руку.
— Знаете, странно... — сказал он задумчиво. — Эти дневники будто сами ждали, пока кто-то пройдёт мимо.
Я не ответил.
Поднял коробку — она пахла бумагой, пылью и лёгкой тоской.
И когда пошёл дальше, мне показалось, будто внутри шуршат страницы. Не от ветра — от дыхания памяти.
Дома:
Дождь снова начался, когда я дошёл до своего дома.
Обычный вечер, с запахом кофе и мокрого дерева. Я поставил коробку у двери, скинул пальто, прошёл на кухню. Несколько минут стоял, глядя на неё, словно не решаясь открыть.
Дом был тихим, только часы на стене мерно тикали, и за окном шелестел дождь.
Присел на пол, подтянул коробку ближе. Бечёвка слегка влажная, узел легко поддался. Внутри — тетради, разные по цвету и форме.
Некоторые в кожаных обложках, другие — просто бумажные, пожелтевшие, с аккуратными подписями на углу: № 1; № 3; № 5…
Я аккуратно достал одну, потом другую. Бумага хрупкая, но пахла удивительно живо — чернилами, дождём, старыми книгами.
Провёл пальцем по строчкам, будто чувствуя ритм чьей-то жизни под кожей бумаги.
Пятнадцать дневников. Пятнадцать судеб. Разные годы, языки, почерки.
И всё же... между ними было что-то общее. Едва уловимое — как дыхание между словами.
Я налил себе чай, зажёг настольную лампу. Свет лёг на страницы, и тени побежали по стенам.
Долго сидел молча, просто глядя на стопку. И наконец — вытянул один.
Тонкая тетрадь в мягкой коричневой обложке, на которой углом, почти стёршимися чернилами, было написано: