Я закрыла глаза.
Он прошептал:
— Ты думаешь обо мне?
Его пальцы скользнули по моему бедру, притянули ближе. Он тяжело дышал. А я почти растворилась в этом сне — в страхе, в жаре, в чувстве, что падать больше некуда.
— Кто ты…? — прошептала я.
Он наклонил голову, маска почти касалась моей щеки.
— Тот, кто уже рядом.
Он будто забрал моё дыхание. Низ живота свело, сердце стучало в горле.
И в следующее мгновение он сорвал с себя маску. Но я проснулась.
Успела разглядеть только его глаза — чёрные, нереальные, слишком близкие.
Я резко села. Комната тихая. Ночник погас. Телефон лежал на полу, мигая тусклым экраном.
Одно короткое сообщение:
«Ты меня чувствуешь.»
Я прижала ладони к лицу. Мне хотелось сказать себе, что это просто сон. Просто усталость.
Но фигурка в прихожей всё ещё лежала на комоде.
А дрожь в руках никак не проходила.
«Ты даже не замечаешь, как… на тебя смотрят. И как близко я.»
Глава 11
Если вы избегаете сцен 18+, пропустите эту главу.
Утром я заглянула к участковому. Его кабинет был всего в паре минут от дома — маленькое служебное помещение с облупившейся вывеской. Я хотела спросить, что делать, если тебя преследуют... и можно ли носить газовый баллончик без разрешения. Но кабинет оказался пуст. Ни его, ни записки.
«Конечно. Как вовремя», — вздохнула я.
Я уже опаздывала на целых полчаса. Майк наверняка сделает выговор.
Однако, придя на работу, я обнаружила, что его нет, и, облегчённо выдохнув, принялась разбирать гору отчётов.
Однако, придя на работу, я обнаружила, что его нет, и, облегчённо выдохнув, принялась разбирать гору отчётов.
В этот вечер я снова задержалась дольше обычного. Офис вымер: свет в коридоре, редкое жужжание кондиционера и мой курсор, мигающий на экране отчёта. Час назад охранник обошёл этаж и в шутку напомнил мне не засиживаться допоздна, так что я спокойно занималась отчётами, зная, что он неподалёку.
Я сняла туфли, подогнула ноги под себя и, дойдя до последней таблицы, улыбнулась усталости: ещё пять минут — и домой.
Часы на стене тикали слишком громко, и в этой тишине каждый звук резал по нервам. Я собирала бумаги в папку, когда дверь заскрипела. Я вздрогнула, подняла голову — и застыла.
На пороге стоял он. Белая маска, чёрные глаза в прорезях. Они не отражали свет, только затягивали, как омут.
— Не бойся, кудряшка, — хрипло прошептал он, шагнув ближе. Маска словно фильтровала звук, делая голос чужим и нереальным.
Я отшатнулась, сжала края стола. Он двигался медленно, словно наслаждался каждой моей секундой ужаса.
— Не подходи, — выдавила я, чувствуя, как дрожь сковывает всё тело.
— Ты ведь ждала меня, — его голос был низким, бархатным и хриплым. — Признайся. Ты думала обо мне.
Я металась по кругу, он повторял мои движения, играя. И вдруг — рывок. Я вскрикнула — испуганно, прерывисто — и в тот же миг он прижал меня к столу, сжал запястья.
— Тише, — сказал он почти нежно, наклоняясь ближе. — Никто, кроме меня, не услышит.
— Я испугалась. Но не оттолкнула. Почему?
Лампы на потолке дёрнулись, будто от скачка напряжения, замигали и разом погасли.
Я судорожно цеплялась за последние остатки здравого смысла: нужно звать на помощь.
Но я не кричу.
Маска скрывала его лицо, но он приподнял край. В полумраке я увидела влажную линию его губ и короткий блеск кольца на нижней. Холодный металл скользнул и чуть царапнул, когда он накрыл мои губы — резко, ненасытно, так, словно хотел забрать мой воздух себе.
Я в панике укусила его губу. Сильнее, чем собиралась.
Он оторвался. По губам стекала тонкая струйка крови. Он провёл языком, слизывая её, и тихо рассмеялся.
— Кусаешься, — сказал он, глядя прямо в глаза. — Мне нравится.
От этого смеха по коже побежали мурашки. Я тяжело дышала, и всё внутри спорило само с собой: страх и желание сливались воедино.
Его пальцы скользнули в мои волосы, дёрнули, открывая лицо. Второй рукой он сорвал ткань блузки — пуговицы разлетелись по полу. Я закрыла глаза, ожидая боли — но вместо этого ощутила его пальцы на груди. Тёплые, настойчивые, слишком уверенные.
— Отпусти... — прошептала я. Но взгляд предал меня: я встретилась с его глазами — и утонула. Там не было жалости. Там был голод. И странное, безумное притяжение.
— Скажи ещё, — хрипло попросил он, проводя пальцами по моей коже. — И смотри на меня.
Я зажмурилась, но его губы с кольцом снова накрыли мои. На этот раз я не кусала. Я горела.