По коже пошли мурашки. Не от слов — от того, насколько уверенно он их произносит.
— Уходи… — мой голос предал меня, сорвался на шёпот. — Просто уйди.
Он поднялся. Доски тихо хрустнули под его весом. На секунду всё стихло.
— Сегодня — да. — Он будто улыбался, я это чувствовала. — Но я вернусь, Ева. Потому что ты уже не прячешься. Ты ждёшь меня.
Фраза врезалась под рёбра, я болезненно вдохнула.
Тишина повисла между нами. Он молчал, и я прижалась к двери ещё плотнее, пытаясь услышать хоть что‑то — шорох, шаг, дыхание. Ничего. Ни слова. Ни звука.
Не выдержав, я рывком дёрнула за щеколду, открыла дверь и выскочила наружу. Ноги на секунду подкосились от резкой смены темноты на лунный свет.
— Стоять! — голос сорвался, получилось больше похоже на просьбу, чем на приказ. — Даже не думай просто уйти!
Он замер на ступеньках. Высокая тень, знакомый силуэт. Луна словно специально бросила свет на его лицо — маска снова была на нём: застывшие черты, ни одной эмоции.
— Ты сама не знаешь, чего хочешь, — он хмыкнул, еле заметно качнув головой.
— Зачем ты пришёл? — дыхание сбивалось, воздух не доходил до лёгких. — Кто ты, чёрт возьми?! Скажи прямо.
Он не ответил. Лишь мягко сделал шаг вперёд — движение хищника, который знает, что жертва не побежит.
— Не подходи! — выдохнула я. Нож дрогнул в руке. — Знаю, видела… — я сглотнула. — Яблоко. Записка. Это ты. Это твой почерк? Ты оставляешь яблоки возле своих жертв?
Он рассмеялся тихо и глухо, почти беззвучно.
— Ты не представляешь, с чем столкнулась, Ева. — Он шагнул ко мне.
— Ещё шаг — и я уйду. Навсегда, ясно? — процедила я, не узнавая собственного голоса. Знаю, смешно пугать его этим, но всё же решила рискнуть.
И он остановился. На секунду стало легче дышать. Я почувствовала себя смелее.
Он кивнул на нож:
— Почему ты боишься? — в его голосе лёгкая насмешка и что‑то вроде любопытства. — Я же уже был внутри. Помнишь?
Щёки вспыхнули жаром. Воспоминание о ночи ударило так резко, что я едва не выронила нож.
— Пошёл ты… тварь.
— Да. — Он поднял голову, глядя прямо на меня. — И ты наконец это сказала. Хочешь правду?
Я кивнула, потом всё‑таки ответила вслух:
— Хочу. — Ручка ножа больно впилась в ладонь. — Скажи.
Он сделал медленный, почти демонстративный вдох, как будто втягивал в себя воздух вместе с моим терпением.
— Я не маньяк, не Санта-Клаус и даже не Питер Пэн. Я — демон, Ева. Тот, кто чует твой страх, слышит твоё сердце… и знает, чего ты хочешь больше всего.
— Ты врёшь. Демоны — сказки. — Звучит глупо даже для меня, но я цепляюсь за это.
Он усмехнулся и шагнул назад, в полутень, словно отступал только ради эффекта.
— Сказки… Может, ты и права. Мы — страшные сказки для тех, кто боится быть собой. Потому что для нас всё тайное становится явным, а это делает вас уязвимыми. Слабыми. И жалкими.
Я хмыкнула: — Если мы такие жалкие, а ты такой крутой демон, то почему прячешься за маской, как трус?
Он на секунду замер: — Ты мне не веришь… Хорошо.
— Тогда закрой дверь. Прогони меня. Забудь. Вернись к своим тихим ночам.
Я застыла.
Он медленно поднял руку и повернул ладонь. Я вдруг перестала контролировать кисть — рука дрожала, будто больше не принадлежала мне. В шоке уставилась на нож, который медленно опустила вниз, даже не осознав, как дрожь перешла в тяжёлую слабость. Будто с меня сорвали гирю — не облегчение, а чужая воля.
Я уставилась на него в панике.
— Теперь ты видишь, на что я способен. И это ещё не предел, — его голос скользнул по моей коже ледяной дрожью.
Я хотела бежать, но будто вросла в землю. Ни шагнуть, ни вдохнуть глубоко.
— Ну так что, Ева? — Прогонишь? — он ждал ответа, а я, скованная страхом, едва могла дышать.
Он опустил руку — и я наконец выдохнула. Внутри стало и пусто, и шумно одновременно, как будто кто‑то встряхнул весь мой мир изнутри.
— Я... я не могу. Не знаю почему.
Второй вдох дался легче, но сказать что‑то ещё я уже не смогла.
— Вот именно. — Он отступил ещё глубже в темноту, растворяясь в ней. — Потому что часть тебя зовёт меня сильнее, чем ты готова признать. Ты уже не жертва. Ты — та, кого страх делает живой. Но помни: иногда не ты выбираешь тьму… тьма выбирает тебя.
Слова легли на кожу, как метка.
Лёгкий шелест листвы вернул звуки мира. Сад снова стал садом, а не декорациями к кошмару.
— Я вернусь, Кудряшка, — шепнул он уже почти из темноты.
И растворился в ночи — будто его и не было. Только луна осталась свидетелем.
Я шагнула вслед… но остановилась на пороге. Дальше — тень, влажная трава и неизвестно что ещё.
Если он демон — значит, я проклята. По‑другому всё происходящее не объяснить.