Я опустилась на нижнюю ступень и отшвырнула нож подальше. На секунду стало пусто в руках и ещё хуже внутри.
— Что же это... — выдохнула я.
Может, он и прав: я боюсь его, но ещё сильнее — себя рядом с ним.
Стоило мне повернуться к двери, как на крыльце я заметила лежащую записку:
Ты чувствуешь это, да?
Как я дышу у твоей шеи, даже когда меня рядом нет.
Как твой страх поднимается к горлу, стоит вспомнить меня.
Ты можешь бежать.
Ты можешь прятаться за дверями, за светом, за людьми.
Но я чую тебя…
как хищник чует кровь своей добычи.
Ты думаешь, я забыл?
Ты правда так наивна?
Я слышу, как сердце ускоряется, когда ты вспоминаешь моё дыхание.
Я знаю, как твои пальцы дрожат, когда ты перечитываешь последние строки.
Я знаю, что ты ждёшь меня — даже когда клянешься в обратном.
Признайся себе.
Ты такая же, как я.
И да…
мне нравится то, как ты боишься.
Я найду тебя даже в темноте.
В каждую щель твоего дня я вползу, как тень.
Ты можешь ломаться, кричать, закрывать глаза —
но я всё равно буду рядом.
Потому что мы —
животные.
Ты — моя добыча.
Я — твой демон.
И мы оба давно знаем:
ты принадлежишь мне.
Нет, малышка.
Я не закончил.
Это только начало.
— Эш.
Глава 14
Утро встретило меня прохладой и тихим шелестом травы. После той ночи я долго не могла уснуть, но всё же провалилась в тяжёлый, неровный сон. Проснувшись, я решила хотя бы ненадолго выйти — просто пройтись по знакомым тропинкам, чтобы очистить голову.
Лес начинался сразу за огородом. Я шла медленно, касаясь ладонью шершавых стволов, будто проверяя: реальность ли это. На душе было мутно — смесь страха, усталости и какого-то странного облегчения.
— Ева? — раздался тонкий голос.
Я обернулась. На тропинке стоял мальчишка лет двенадцати. Рыжий, веснушки, знакомое лицо. Он был из соседнего дома.
— Ты заблудилась? — спросил он, будто мы давно знакомы.
— Немного, — призналась я. — Тут всё изменилось. Давно не была.
Он улыбнулся и махнул рукой:
— Пойдём, я покажу дорогу назад. Тут есть короткая тропинка, о ней только старые знают.
Мы шли рядом. Он рассказывал что-то о школе, о своём псе, о том, как летом здесь видно Млечный путь. Его болтовня неожиданно успокаивала. Я кивала, иногда отвечала — и на несколько минут действительно забывала о ночных страхах.
У забора, где начинались дома, нас встретила пожилая женщина. Невысокая, с тёплыми светлыми глазами.
— Ева?.. — она чуть прикрыла рот рукой. — Какая ты взрослая… Такая же милая, как Мария. Я её хорошо знала.
Имя бабушки прозвучало так мягко, что сердце дрогнуло.
— Вы знали бабушку? — спросила я.
— Конечно. Ты и правда на неё похожа. Добрая. Улыбчивая, — женщина улыбнулась в ответ. — Хорошо, что приехала. Здесь всегда рады.
Мальчик убежал дальше, помахав мне. Женщина вернулась к дому, а я ещё немного постояла у ворот, чувствуя, как внутри становится пусто и тихо.
Он больше не появлялся. Прошёл четверг. Затем пятница. И вот уже я стою на остановке, жду автобус. С рюкзаком, сжимая в руках билет.
Не знаю, что это было — ночной кошмар или видение. Но он был реален. Слишком.
Кто бы он ни был… мне нужно найти выход.
Вклейка в дневник:
Майк
Мониторы мерцали в полумраке комнаты — холодный свет полосами скользил по стенам и по моим рукам. Я сидел, опершись локтями о стол, почти вплотную наклонившись к экрану. Пальцы невольно перебирали край клавиатуры, как всегда, когда нервничаю.
Она появилась в кадре — открыла дверь, прошла внутрь, опустила голову. Усталость легла на лицо. Даже через камеру было видно: глаза покрасневшие, движения замедленные. И эта её тихая грусть… словно она несёт на спине то, чего я не вижу.
И всё это — из-за меня. Точнее… не совсем из-за меня. Из-за него.
Слежу за ней не ради пошлых картинок — я переживаю. Думаю о ней, сгораю и жутко скучаю, хотя неплохо притворяюсь равнодушным. Не хочу ей навредить, но знаю, что могу. Так мне спокойнее: только по вечерам и всего пару часов.