Я отвернулась, сделав вид, что смотрю в экран телефона.
Даша говорила, что они друзья. А друзья могут подвозить друг друга. Логично. Тем более сама я постоянно отказываюсь от его предложения подвезти.
У него красивая машина. Видела её несколько раз во дворе у офиса. Если честно, мне не особо интересно — автомобили больше для мужчин.
Я вообще побаиваюсь быстрых машин, но это не мешает мне ими восхищаться со стороны.
Странно: ту машину, что едва не сбила меня у подъезда, я больше так и не видела. Может, это и случайность… хотя всё чаще ловлю себя на мысли, что происходящее — не просто набор совпадений.
Усаживаясь в такси, я всё же позволила себе обернуться. Майк смотрел в мою сторону — прямо, не отводя взгляда. Даже рядом с Алиной.
В груди разлилось тёплое, почти детское ощущение победы. Я села в такси и улыбнулась, глядя в своё отражение в стекле.
Он рядом с другой.
Но смотрит на меня.
Вклейка в дневник:
Майк
У Алины сломалась машина — как всегда, вовремя.
Я ждал Еву. Хотел всё-таки уговорить: подвезу, напрошусь на чай… или кофе. Или просто посидеть рядом, хотя бы пока едем.
Но друг не смог забрать сестру с работы, а я не могу… отказаться.
Со временем Даниил стал для меня по-настоящему близким. Мы учились вместе. Он получал образование в престижном британском университете, но при всём этом оставался тем ещё бунтарём.
У нас есть ещё пара друзей. Живём в разных странах, но связь не теряем: общий чат на связи каждый день. А когда все оказываемся в одном городе — обязательно встречаемся, как в старые времена.
Крис уже женат и растит сына, а Лео, как и мы с Даниилом, по-прежнему меняет отношения, не задерживаясь ни с одной. Мы все разные, но нас по-настоящему объединяет одно — большая любовь к спорту.
В колледже мы всерьёз увлеклись футболом: играли, выигрывали, какое-то время были звёздами университета. Теперь же остались просто фанатами: если встречаемся, то чаще всего в спорт-пабе.
Я ехал, задумчиво обдумывая, как же пригласить Еву и куда.
Меня отдёрнула Алина:
— Майк, давай сходим куда-нибудь сегодня… свободный вечер, давно не сидели все вместе. Даниил будет рад.
Я напрягся. Алина ещё тогда, когда нас только познакомил Дан, позволяла себе лишнего. А сейчас будто сорвалась с цепи — в пентхаусе полезла ко мне, пришлось вызвать ей такси. Перепила.
Даниил, как обычно, не смог забрать.
Я понимаю, что нравлюсь ей — я же не ребёнок, — но сам к ней ничего не чувствую.
Даже мой второй «я» остаётся к ней равнодушным.
Зато после того как в лифте уловил запах Евы, он будто взбесился.
Вот уж сюрприз: демон, который сам попал на крючок.
Я улыбнулся, как всегда, вежливо и спокойно:
— Нет, очень много дел. Работа.
Она, вздохнув, надулась:
— Хорошо. Тогда пообещай на выходных сходить с нами в клуб.
Я пожал плечами:
— Посмотрим.
Она промолчала, а затем вдруг сказала:
— Знаешь, ваша новенькая… кажется, Ева. Та, что у вас работает последние несколько месяцев.
Я кивнул.
— И что?
— Даниил сказал, что она ему нравится.
Я сжал зубы и как можно спокойнее ответил:
— Нам может нравиться любая, Алина. Мы взрослые мужики.
— Я знаю. Но он раньше ни о ком так не говорил. Он правда считает, что у него есть шансы с ней.
Я подъехал к их дому — большой, ухоженный коттедж. У въезда на дорожке стояла машина Даниила. Значит, он уже дома, хотя говорил, что в зале.
— Зайдёшь? — спросила Алина.
Я покачал головой:
— Нет, в другой раз.
— Ладно, — вздохнула она и вышла, хлопнув дверью.
То, что она сказала, меня расстроило.
Даниил — классный парень и хороший друг.
Но Еву я не отдам. Ему не стоит и пытаться.
Она — моя.
Я взял телефон и написал ей сообщение:
«Ева, если ты свободна в субботу — может, сходим поужинать?»
Она не ответила.
Что-то не так. Почему она молчит? Она уже должна быть дома.
Поехал домой и с порога прошёл в кабинет, включил мониторы и стал искать её в квартире.
Она с соседкой пила чай — всё нормально.
Я выдохнул и, сев за стол, только сейчас понял, что тревожусь за неё.
Я знаю, что этот болван успел её напугать. Мне досталась только часть картины — обрывки его поступков во снах. Я помню тот настоящий ужас в её глазах, когда она смотрела на него. Но так же ясно помню, как по её коже бежали мурашки и как становилось сладким её дыхание от его прикосновений.
Твою мать…
Я ревновал сам к себе — и это бесило сильнее всего. Ведь она хотела его.