Интересная всё-таки у них семейка, — с колкостью подумала я, уходя от него прочь и крепче прижимая к груди бумажный пакет.
Ресторан находился в центре, итальянская кухня — всем известно, где он. Дорогой и очень красивый: стол бронируешь чуть ли не за неделю вперёд. Там всегда очередь. Всё дело в поваре — он настоящий волшебник, а их винная карта — это просто мечта.
Я вызвала такси и перед тем как выйти, посмотрела в зеркало в коридоре — я сегодня другая. Чёрное приталенное платье до колен выгодно подчёркивает фигуру, высокий каблук, прямой волос — я сама не своя. Макияж, глаза блестят, губы ярко накрашены — мне нравится. И надеюсь, Майк оценит. Я улыбнулась своему отражению и вышла.
Вечерний город утопал в блеске фонарей и рекламных вывесок, а люди шли кто куда. Я задумчиво рассматривала их из окна.
— Вы сегодня очень хорошо выглядите, Ева, — заметил водитель: он постоянно меня возит, я пользуюсь одним и тем же агентством.
— Спасибо, — ответила я.
— Повезло ему, — посмеялся он.
— Наверное, — улыбнулась я.
— Точно, — твёрдо добавил тот.
Возле ресторана я, немного помедлив, неспеша вошла. Меня встретила приятная девушка на ресепшене и проводила за столик почти в центре зала. Мне принесли воды и предложили вино, но я попросила подождать.
Сидя за столом, я рассматривала декор — внутренняя атмосфера просто завораживает. Приятная лёгкая музыка и звон посуды — всё так дорого и эстетично. Я взяла телефон и взглянула на время — Майк опаздывал на двадцать минут. Наверное, пробки. Я немного переживаю: что я буду делать, если он вдруг передумает и не придёт?
Ну всё, хватит, — разозлилась я на себя. — Не думать о плохом — и точка.
У соседнего столика пожилая супружеская пара что-то отмечала. Я смотрела на них и восхищалась: как надо друг друга любить, чтобы быть столько времени вместе.
И тут же вспомнилось: «Мы созданы, чтобы любить». Лев Толстой.
Вот уже час я сижу одна, листая ленту соцсетей, и всё больше понимаю: что-то не так. Я в десятый раз перечитываю одни и те же посты и не запоминаю ни слова. Может, что-то случилось? Я написала ему, когда приехала, — он прочитал. Ладони вспотели, экран липнет к пальцам. Думаю… нужно позвонить.
Мне становится некомфортно: официанты смотрят на меня с лёгкой грустью, несколько раз предлагали вина. Наверное, им жалко неудачницу, которая ждёт уже час и… десять минут, — я повторно взглянула на экран и набрала его номер. Гудки — один, два, три…
И вот он поднял. Я улыбнулась — но, услышав голос в трубке, потеряла дар речи.
Он был женский.
Я сглотнула ком в горле и спросила:
— Это телефон Майка?
— Да, — ответила она.
Я сразу узнала голос. Алина.
— Кто это? — спросила она.
Я молчала, всё внутри скрутило в узел от боли, злости и разочарования.
— Майк сейчас в душе. Как выйдет — я передам, чтобы он вам перезвонил, — сказала она и бросила трубку.
А я чуть не задохнулась от волны унижения и злости.
Я была в шоке.
Всё вокруг закружилось, и мне мерещилось, что все в зале уставились только на меня — кто-то посмеивается, кто-то перешёптывается; горло сжало, в груди похолодело.
Немного ещё посидев, я попросила счёт.
— Вы ничего не заказали, — тихо сказал официант, с сочувствием на меня посмотрев.
Я медленно поднялась и, поблагодарив девушку на ресепшене, вышла из заведения. И только на улице схватилась за перила и сжала с такой силой, что стало больно рукам. Прохладный воздух немного привёл меня в чувства.
Немного постояв, я неспеша двинулась по аллее в сторону остановки — мне нужен был ещё воздух, холодный, настоящий. Пальцы дрожали, каблук то и дело срывался с плитки.
Боже, почему я такая наивная? Это же сразу было видно: между ними что-то есть.
Зачем я снова надеюсь — а потом рву себя изнутри?
Он, конечно, хорош… Переплюнул даже демона в маске по шкале подлости.
Да, Ева, ты в который раз наступила на те же грабли. Внешность — обман.
И ведь он мог всё отменить заранее — я бы не обиделась. Лучше так, чем это чувство липкого стыда в полном зале ресторана, где даже официант понял, что меня продинамили.
Я выдохнула и, проходя мимо лавочки, присела, огляделась: редкие прохожие, шум машин и голоса. Сердце билось где-то в горле, пальцы подрагивали. Не могу больше. Хватит. Мне не быть «как все». Я не умею притворяться. Я выбираю себя. Пусть это будет эгоизм и мои желания — но это хотя бы честно по отношению к себе.
Больше не хочу быть для всех удобной — не хочу и не буду. Это был жестокий урок, но я его усвоила.
Как в тумане: где-то на краю слышимости звонил телефон. Я даже вызвала такси и, уставившись в одно место на спинке переднего сиденья, ехала, не различая улиц — всё в каком-то трансе, будто город двигался сам без меня.