Сложенный лист бумаги между страницами дневника:
Э.
Я вышел из машины и медленно втянул воздух. Ночь была густой, как смола, — идеальное укрытие для таких, как я. В кармане лежал её запасной ключ. Забавно: люди сами отдают то, что потом так отчаянно пытаются защитить.
Шаги в подъезде эхом били по стенам, но я не спешил. Мне нравится это ожидание, это нарастающее напряжение. Майк думает, что всё под контролем… милый наивный мальчик. Он даже не замечает, когда я беру руль. Привык. Смирился. Иногда сопротивляется, как старый пёс, но всё же слушается.
Ему нужна яма, куда можно сбросить свои страхи. Мне — сосуд, чтобы ходить по их миру. Мы идеально несовершенная пара.
Но вот что нового — она.
Её запах стал для меня сигналом. Приманкой. Нитью, которую невозможно оборвать. Я почувствовал её ещё тогда, в лифте, когда она едва осмелилась поднять взгляд. Тёплая кожа, тихое дыхание, невысказанные мысли. Майк притих — а во мне дёрнулась жадность.
Он думает, что это он нанял её. Нет. Это я подтолкнул. Его порядочность — мой лучший инструмент. Он всё делает честно, по правилам. А я… я люблю правила ломать.
И если уж говорить честно — я ненавижу делить.
Да, я понимаю, что она никогда не станет «моей» в человеческом смысле. Я — ночной гость. Майк — тот, кто может дать ей дом, жизнь, любовь. Эти их человеческие тряпки. Им нужны рассветы. Мне — ночь.
Но когда дело касается Евы… я становлюсь жадным. Чересчур.
Даже для себя.
Перед дверью я остановился, прислушался. Тишина. Но внутри — её дыхание. Сбитое. Неровное. Запах слёз. Интересно.
Дверь распахнулась — и я увидел её. Зарёванную. Уставшую. Словно взбитую изнутри. Такая хрупкая, хочется либо сберечь… либо поломать. А иногда — и то, и другое.
Она отступила. Я закрыл дверь. Медленно. Чтобы услышала щелчок.
Она стала снимать платье. Послушно. Сдаваясь. Не Майку — мне.
Я смотрел, вращая кольцо в губе. Он его снимает — я надеваю. Наш вечный спор о том, чья воля сильнее.
Она двинулась ко мне — и тогда я поднял руку. По пальцам мягко скользнул:
Шарф. Её шарф.
— Я обещал, что вернусь, — произнёс я. И даже сам удивился, какой тихой стала моя речь.
Шаг — и тьма. Ткань на её глазах. Узел. Её хрупкое дыхание сбилось. Мир стал мягким, чёрным коконом.
Маска щёлкнула и исчезла с моего лица.
— Теперь ты видишь правильно, — прошептал я. — Только чувствами.
Я касался её живота, вдыхал кожу, ловил вкус страха, пряный, тонкий — не паника, нет. Это его эхо. Помни. Я питаюсь не страхом. Я питаюсь чувством на грани — когда человек перестаёт понимать, где опасность, а где влечение.
Она дрожала. Но тянулась.
И да — я хотел её все эти ночи. Хотел так сильно, что сам удивлялся. Наблюдал, как она спит. Как поправляет одеяло. Как переворачивается на бок. Как морщит нос, если снится что-то плохое.
Моя Ева.
Она легла подо мной — и её покорность была не унижением, а выбором. Это важнее. Человеческим языком это зовут «доверие». Мне не дано его чувствовать. Но я понимаю его вкус.
Её кудри рассыпались по плечам. Я намотал одну на палец, притянул ближе. Кудряшка. Моя.
Дальше всё было жадно, жарко и долго. Я не рвал её — я брал аккуратно, почти нежно. Почти. Настолько, насколько демону возможно быть нежным.
Мы были везде. Диван, пол, ванная. Ночь была длинной, а она — покорной.
Под утро она уснула, обняв меня. Меня.
Я снял шарф, погладил её плечо. И — да — мне не хотелось уходить.
Не из-за секса. Из-за неё.
Но Майку скоро просыпаться. Я не хочу отдавать ему всё так легко.
Уже в машине, швыряя маску на сиденье, я поймал себя на мысли, которая мне не понравилась:
Сегодня я хотел её не как добычу. А как… человека.
Как бы Майк это назвал? «Слабостью», наверное. Глупости.
Но что-то внутри меня… сдвинулось.
Ева, не корми тьму своим доверием.
Через несколько минут после моего ухода на её тумбочке мигнул экран.
Скрытый номер, 05:47: «Спи. Я здесь, даже если ты меня не видишь».
Глава 21
Я проснулась от ощущения холода и какое-то время неподвижно сидела на краю кровати, пытаясь понять, что не так. Окно было распахнуто настежь — ночной дождь всё ещё моросил, серое небо нависало низко, и от этого казалось, будто хмурится весь мир. Я — вместе с ним.
На подушке рядом лежал шарф — тёмно-синий шёлк, который прошлой ночью закрыл мне глаза. Но те ощущения, что я испытывала, ни с чем не сравнить. Я не видела — только чувствовала, и от его прикосновений по коже вспыхивали искры. Кто он? Неважно. Просто мужчина, приходящий по ночам: без имени, без лица, без статуса. Но стоит вспомнить его шёпот — и по позвоночнику бежит разряд.