Щёлк — центральный замок отозвался коротким звуком. Дверь со стороны пассажира приоткрылась сама, как рот, готовый проглотить.
— Садись, — повторила она. — Иначе я выйду.
Я сжала ремешок сумки. Внутри всё сжалось — не от страха даже, от предчувствия. Через секунду она действительно вышла. Короткое платье, стеклянный блеск лака на ногтях, ровная улыбка. Запах её духов перекрыл выхлоп и дождь.
— Долго ещё играть в молчанку будешь? — она стояла слишком близко. — Я не люблю ждать.
— Уйдите с дороги, — сказала я. Голос прозвучал ровно, хотя ладони вспотели.
— Это дорога Майка, — ответила она легко. — И моя тоже. Ты на неё просто вышла не с той стороны.
Мы смотрели друг на друга пару секунд, будто проверяя, кто первый отведёт взгляд. Потом я села — потому что встать поперёк машины и людей, которые смотрят, казалось ещё хуже. Дверь мягко закрылась, в салоне пахло тёплой кожей и цитрусам.
Алина скользнула за руль, снова щёлкнул замок. Машина тронулась, сделала небольшой круг возле квартала и встала в тени у бокового въезда, где камеры повёрнуты в сторону шлагбаума.
— Так лучше, — сказала она и повернулась ко мне. — Теперь без свидетелей.
— Чего вы хотите?
— Чтобы ты — ушла. — Она улыбнулась шире. — Из его жизни. И из компании, если понадобится.
— Майк сам решит, кто ему нужен, — ответила я и удивилась, как спокойно это прозвучало.
— Милой быть — не профессия, — отрезала она. — Ты не понимаешь, куда попала. Здесь всё завязано. Контракты, люди, репутации. — Она лениво провела ногтем по кожаной вставке двери. — Я не собираюсь смотреть, как простушка с района ломает мужчине карьеру, потому что ей захотелось сказки.
Я молчала. Сердце гулко отстукивало секунды. Телефон в кармане будто вибрировал — но это был мой пульс.
— Ты думаешь, у тебя есть шанс? — в голосе Алины не было злости, только презрение. — Ты видела, сколько женщин вокруг него? Ты видела, как он спасает тех, кого жалко? Ты — очередная «жалко». И у тебя милые кудри.
— Хватит, — я сжала пальцами край сиденья, чтобы руки не дрожали. — Я не ваша проблема.
— Моя, — сказала она. — С того дня, как он стал смотреть на тебя, когда рядом я. — Улыбка исчезла. — Поэтому слушай внимательно. Ты напишешь заявление на отпуск, подумаешь о другом месте. Тебе помогут. — Она кивнула сама себе. — Я позабочусь.
— Предупреждаю. — Она наклонилась ближе; между нами остался только запах её духов. — У меня длинные руки, Ева. И у моего брата тоже. Тебе не понравится, если они дотянутся.
— Не понимаю. Причём здесь ваш брат? Вы мне угрожаете? — спросила я, встретив её взгляд.
Что-то мелькнуло в её глазах — раздражение, может, злость. Она моргнула медленно, как кошка.
— Ты и не поймёшь, — ответила она ещё тише. — Здесь не про «любовь». Здесь про порядок. И про то, что тебе в наш мир вход — закрыт.
Я повернула голову к окну. Во дворе мокли деревья, редкая собака тянула хозяина к дому. В горле было сухо.
— Откройте дверь, — попросила я. — Я хочу выйти.
— Конечно, — легко сказала она и щёлкнула кнопкой.
Дверь не открылась. Алина посмотрела мне прямо в глаза.
— Скажи… пожалуйста.
— Откройте дверь, — повторила я, и только сейчас голос дрогнул.
Щёлк. Замок отпустил. Алина откинулась на спинку.
— Будь умницей, — сказала она, вновь надевая улыбку. — Умные живут дольше, в сказках.
Я уже взялась за ручку, но она добавила, не меняя тона:
— И ещё, Ева. Если ты думаешь, что он «не такой» — не обольщайся. Все мужики одинаковые, просто у некоторых маскировка лучше.
Я вышла. Воздух ударил прохладой. Машина скользнула мимо и растворилась в потоке. Я стояла под моросящим дождём и считала вдохи, пока дрожь в пальцах не стала терпимой. Потом достала телефон. Экран ожил — пропущенных не было. Я убрала его обратно и пошла к остановке, стараясь ступать ровно, как по канату.
В стекле витрины поймала своё отражение: упрямые плечи, влажные ресницы. «Будь умницей», — отозвалось в голове. Я усмехнулась без звука. Я выберу по-умному. Но не так, как ты хочешь, Алина.
Вклейка в дневник:
Майк
Ещё бы чуть-чуть — и я бы сорвался. Не могу на неё спокойно реагировать.
Даже по колено в воде я не мог оторвать от неё глаз. При ходьбе её юбка так облегала бёдра, что просто невозможно не смотреть. Тем более после вчерашнего. Я не просто видел — я чувствовал её.
Проснувшись, в первую очередь отправил ей цветы, извинился, решил: поговорю с ней, как только доберусь до работы. Но меня ждал сюрприз — не из приятных: всё было в воде. Не до разговоров — спасал систему и программы, копировал всё на жёсткие диски с ребятами из ИТ-отдела. А она даже не смотрела на меня. Обиделась, знаю. Хочу объяснить всё. Я не отдам её никому. Даже внутреннему демону.