Глава 8. Новый дом
Полгода – как с плеч долой. Артём прижился, словно тут и рос. Городская хандра выветрилась, щеки обветрились, кровь с молоком. Пальцы, что знали лишь клавиатуру, теперь мозолистые от топора и весла. Лес ему теперь как раскрытая книга – и след зверя прочтёт, и погоду по облакам навангует. Иван натаскивал по охоте да рыбалке, Анна – по хозяйству. Артём не ленился, помогал во всём: дрова в поленницу, сети латать, за скотиной глядеть. Старался не дармоедничать, а добром на добро отвечать, за радушие.
Зимой, когда солнце – что редкий гость, выглянет на часок-другой, собирались у печки, чай с травами потягивали да байки травили. Артём про свою прошлую житуху, про город, про контору. Иван с Анной слушают, диву даются. Как, говорят, можно в такой кутерьме жить, красоты божьего мира не видеть? Артём и сам теперь голову ломает: как я, дурак, раньше так жил?
Весной, когда тайга от зимней спячки отходит, Артём и вовсе как мальчишка. Бродит по лесу, птичьи трели слушает, на почки набухшие глядит. Воздух такой, что хоть ложкой ешь – травами да цветами настоянный. И чудится ему, что он тут испокон веков, что корни его тут, в этой земле. Не пришлый он больше, свой.
Как-то вечером, у костра на речном берегу, задумался Артём о будущем. Что его тут ждёт, в этой Якутии? Охотником станет, рыбаком? Может, семью заведёт? Вопросов – как комаров в августе, а страха нет. Сердце чует – всё будет ладно. Обрёл он своё место под солнцем, свой дом нашёл. И дом этот – не просто изба бревенчатая в якутской деревеньке, а вся эта ширь бескрайняя, суровая и до дрожи красивая. Тундра приняла его, как кровинушку свою. И Артём готов платить ей той же монетой.
А потом пришла осень. Золотая, тихая, немного грустная. Листья багрянцем вспыхнули, птицы на юг потянулись. Артём помогал Ивану с Анной готовиться к зиме: дичь солили, ягоды сушили, грибы мариновали. Работы хватало, но делали все с душой, не торопясь. Вечерами сидели у камина, смотрели на огонь, молчали. И в этом молчании было больше слов, чем в самых долгих разговорах. Артём чувствовал себя частью этой семьи, частью этой земли. И знал, что никуда отсюда уже не уедет. Нашёл он своё счастье здесь, в этой глуши. Нашёл то, что так долго искал. И теперь ему оставалось только жить и радоваться каждому дню. Каждому закату и восходу солнца. Каждому дуновению ветра. Каждой снежинке, упавшей на его ладонь. Жить и любить эту землю, эту семью, эту жизнь.
Глава 9. Шепот Предков (или, Чёрт возьми, Что Это Я Нашёл?)
Зима, ядрёна мать, взяла всё в ежовы рукавицы. Мороз такой, что, кажется, зубы крошатся. Солнце – днём с огнём не сыщешь, а ночью – хоть волком вой. Вьюга – метель крутит ураганом за окошком, словно беснуется кто. Благо, в избе-то – тепло, да уютно. Артём сидел, как кот на печке, и чего-то всё перебирал старые книги, которые он надыбал на чердаке. Ну, знаете, всякое старьё, которое выкинуть жалко. И вот среди этого хлама попалась ему тетрадь… да не простая, а в кожаном переплёте, вся такая потёртая, будто её медведь грыз. А исписана – каракулями, пойди разбери!
Загорелся Артём, как спичка! Что ж там такое-то, а? Принялся буквы ковырять. И что вы думаете? Оказалось – дневник! Дневник его деда, которого Артём в глаза не видывал. Дед, как оказалось, был не просто там охотник да рыболов-любитель. Нет, это вам не хухры-мухры! Дед был полярный исследователь, понимаешь ты, а не какой-то там блогер-путешественник. Всю Якутию вдоль и поперёк истоптал, изучил всё что можно, и легенды всякие собирал.
И Артём – в захлёб, как будто кино смотрит! Про экспедиции читал, как дед с шаманами знался, про обряды какие-то неведомые. Но больше всего его зацепили записи про еду. Вот тут-то и началось самое интересное! Оказывается, дед-то был ещё и гурман, знаете ли! В дневнике – целая сокровищница рецептов! Строганина из нельмы с порошком из лисичек… или там, рёбрышки оленьи в можжевельнике… Ох, и фантазия у деда была! Артём читал, аж слюнки текли!