От воспоминаний о взгляде Анастасии становилось неуютно. Внутри тянуло, как перед бурей. Саша понимала, что эта женщина её не просто недолюбливает, она видит в ней угрозу. И пусть Саша не знала, чему именно угрожает, инстинкт кричал, держаться от неё подальше.
Но она не ушла.
Страх бормотал «беги», но любопытство шептало «останься». Лео появился в дверях зала почти бесшумно, как тень. Она заметила его по еле слышному шороху одежды. Он не сказал ни слова. Просто подошёл и сел за один из низких столиков у сцены. Как будто хотел быть рядом, но не слишком близко. Как будто что-то заставляло его держать дистанцию.
Саша продолжала работу, слишком напряжённая, чтобы самой сделать шаг к нему навстречу. Сердце стучало. Было в этом всём что-то почти интимное: они двое, клуб, который только что выдохнул свою ночную жизнь, и капля недосказанности, которая повисла между ними.
Она пыталась набрать смелости, чтобы прямо спросить о своей матери и о том, что происходит в этом месте. Но слова застревали в горле. Он сидел, облокотившись на спинку, и смотрел в сторону сцены. Не на неё, будто чувствовал её присутствие, но не решался встретится с ней глазами.
Руки начали дрожать. Один из бокалов скользнул, разбился, ударившись о край стола, до того, как она его схватила. Резкий укол боли, горячая струйка крови залила ладонь. Она вскрикнула негромко, больше от неожиданности, чем от боли, и инстинктивно зажала рану салфеткой.
Лео вздрогнул. Резко встал. Его глаза тёмные, в тени почти чёрные на миг вспыхнули каким-то нечеловеческим напряжением.
Он сделал полшага к ней. В эту же секунду что-то изменилось в воздухе. Стеклянные бокалы на стойке звякнули, словно от едва уловимой вибрации. Один из них медленно, пополз к краю. Металлические ножки барных стульев задрожали тонким звоном, как если бы кто-то провёл пальцем по струне.
Саша замерла. Она чувствовала это не ушами, а кожей вибрацию в ногах, слабый звон в висках.
Лео остановился, как вкопанный. Его взгляд стал странным, будто он прислушивался не к ней, а к чему-то разлитому в воздухе. Он будто наткнулся на невидимую стену. Губы его чуть разомкнулись, он прошептал себе под нос.
— Она и правда тебя заинтересовала, да «Ноктюрн»? Даже ты не можешь устоять...
Он жадно смотрел на кровь, на её пальцы. Его ноздри раздувались, втягивая запах, а потом он отвернулся и исчез в коридоре так стремительно, будто бежал от чего-то.
Саша осталась одна.
Её дыхание сбилось, ладонь горела, но внутри было нечто сильнее боли, удивление. И обида. Он видел, как она порезалась. Он мог бы... просто помочь. Или хотя бы остаться. Но ушёл. Как будто испугался.
Она не знала, чего ждала. Может, капли сочувствия. Может быть того, что он поможет ей перевязать рану и они смогут наконец-то поговорить. Но получила только тишину и закрытую дверь. Прошел ещё один день в этом проклятом месте, а она так и не приблизилась к разгадке. Она могла бы всё бросить. Просто уйти. Вернуться к съёмкам улиц, к своей камере, к обычной, пусть и тревожной, жизни. Но каждый раз, когда она думала о выходе, что-то внутри цеплялось за клуб как за дверь, за которой спрятаны все ответы.
Она пришла сюда найти правду.
Но с каждой ночью «Ноктюрн» становился не окном в прошлое, а клеткой, в которую она вошла по собственной воле. Она чувствовала, что уже не сможет выйти так просто. Она нуждалась в помощи.
***
Саша долго смотрела на экран, прежде чем нажать «вызов». Она так давно не звонила Лене, своей единственной настоящей подруге. Было ощущение, что она звонит в другую жизнь. В ту, где ещё ходила по городу с фотоаппаратом и спорила с Леной, кто из них круче поймал отражение фонаря в витрине. Как так случилось, что она осталась совсем одна?
Три гудка.
— Саша?! — голос был хриплым от сна, но Лена всегда была легка на подъём и быстро просыпалась. — Ты офигела? Ты вообще где пропала? Я уже думала обзванивать морги!
— Привет, — выдохнула Саша. — Прости, что так поздно.
— Поздно?! Я рада, что ты вообще жива. Я уже собиралась поднимать полицию. Где ты? Что с тобой?
— Всё нормально. Я... просто много работаю. Устала.
— Ты месяц молчала. Даже сториз не выкладываешь. Это на тебя совсем не похоже. У тебя что, новая любовь? Или ты ушла в монастырь?
— Почти, — усмехнулась Саша. — В ночной клуб.
— Что? — пауза. — Подожди. Это не метафора?
— Нет. Я работаю официанткой в клубе. Он называется... «Ноктюрн».
— Саша, ты шутишь? Это же как в дешёвом хорроре. Что дальше? Клиентура в балахонах и подземный алтарь?
— Не совсем, — пробормотала она, разглядывая царапину на ладони. — Хотя… бывает странно.